— Это не шторы, это стеклопакеты, — мрачно ответила Катя, наливая себе вина.
— А-а… А я думаю, чего такая тоска.
С тех пор «тоска» закрепилась за их квартирой. Как будто Екатерина в ней не жила, а временно пряталась от жизни.
Главное случилось в пятницу. Екатерина пришла с работы, уставшая, но довольная. Её наконец повысили — пусть не до небес, но ощутимо. И она, не долго думая, поехала в автосалон. Взяла тест-драйв. Проехалась. Подумала. Купила.
Машину своей мечты — белую, блестящую, с камерой заднего вида и запахом свободы в салоне.
Наутро она сказала об этом Дмитрию за завтраком.
— Ты что, одна поехала? — он моргнул, будто это было оскорбление.
— А с кем? С мамой твоей?
— Ну, хотя бы со мной. Мы же семья.
— Да ты не можешь выбрать даже зубную пасту без звонка ей, какая из них «менее ядовитая», — съехидничала Екатерина.
— Ой, ну началось. Зависть попёрла, что у меня есть кому позвонить.
— У тебя? — она хохотнула. — У тебя мама, у меня ипотека. Сама выбери, кто из нас по жизни победитель.
Через два дня к ним пришла Елена Петровна.
— Катюша, я слышала, ты купила машину. Ну, поздравляю. Надеюсь, не китайскую?
— Немецкую, — отрезала Катя.
— А-а… Ну, лучше бы, конечно, японскую. Но ты у нас девочка с характером. Наверное, скидку хорошую сделали, да?
— Нет, купила за полную. Своими деньгами. Наличкой.
— Ага… — Елена Петровна осмотрелась, как будто в доме могла внезапно выскочить еще одна машина. — Слушай, у нас тут ситуация… Я хотела бы, чтобы ты подумала: может, продашь пока? Мы бы потом выкупили. У нас долги перед банком. Ну, Димка же тебе рассказывал…
— Димка рассказывал, что он ищет работу уже год, — Екатерина поставила чашку на стол. — Ты знаешь, что он ни разу не оплатил коммуналку за весь этот год?
— А ты у нас кто? Начальница? Упрекать в каждую копейку? Он же мужчина, а не бухгалтер.
— Он мужчина? — Катя смеялась. — Тогда пусть соберёт свои трусы, консоль и маму — и съедет к тебе. И займётся делом. Потому что я — не банк, не нянька и не спонсор.
В тот вечер Дмитрий ушёл. Сначала грозился, хлопал дверцами шкафа, собирал вещи с надутым лицом, как ребёнок, у которого отобрали мороженое. Потом тихо взял зубную щётку и ноутбук и ушёл. Без крика, без прощания. Просто исчез.
На следующее утро Елена Петровна стояла у дверей. С маленьким чемоданом и мёртвыми глазами.
— Я останусь у тебя на пару дней. Мы с Димой поссорились. А ты всё равно одна, — проговорила она без тени стеснения.
— Да вы что, как тараканы. Одного вытравишь — другой лезет, — прошептала Екатерина, закрывая дверь.
Теперь начинается самое интересное, подумала она, стоя у зеркала, сжимая в пальцах ключи от машины и ощущая впервые за долгое время — настоящую тишину.
Хрустальную. Живую. Свою.
***
Утро началось с запаха жареной печени.
Катя открыла глаза, поморщилась и села на постели. Сквозь приоткрытую дверь доносился хруст сковороды, бормотание телевизора и… Елена Петровна. Живая. Настоящая. В Екатерининой кухне. На Екатерининой сковороде. В Екатеринином халате.
