— Всё по закону. Я в браке был, значит имею право. Ты думаешь, мы просто так уйдём?
— Вы уже ушли. С вещами, с оскорблениями, с комодом в зубах. Ушли — и слава богу.
— Я не хочу вражды, Катя. Мы можем договориться. Отступи. Отдай машину. Или квартиру. Нам всё равно жить негде. Мама…
— Не продолжай, — перебила она. — Мама не инвалид. Мама — махровый манипулятор. А ты… ты её продолжение. Только без юбки. Я устала быть вашей инвестицией.
Она пошла к шкафу, достала толстую папку.
— Вот тебе договор купли-продажи на квартиру. Я её купила ДО брака. Вот техпаспорт машины. Куплена на мои личные средства, которые пришли на счёт после продажи бизнеса. Который, кстати, ты посмеялся и назвал «бабским хобби». Помнишь?
Он молчал.
— А теперь, внимание, — она достала ещё один документ. — Вот заключение нотариуса. О завещании. Мой отец оставил мне недвижимость. И знаешь что? Он туда вписал особую пометку: «Ни одному мужу, даже бывшему, ничего не достанется. Умела выбирать женщин — умей от них уходить с пустыми руками».
— Это… незаконно, — промямлил он.
— Это — воля покойного. А воля покойного в этой стране, увы, крепче твоей жажды халявы.
Он вскочил. У него тряслись руки.
— Мы же семья были, Катя. Ты думаешь, всё так просто? Суд разберётся. Я добьюсь.
— Добейся. Только знай: я наняла адвоката. А ещё — подала заявление на вас с мамой. За самоуправство, порчу имущества и незаконное проникновение в частное жилище.
— Ты сумасшедшая, — выдохнул он.
— Нет. Я наконец-то здоровая. Первый раз за много лет.
Он стоял, будто не знал, уходить или кинуться на неё.
— Уходи, Дима, — тихо сказала она. — Сейчас. Без сцены. По-хорошему. Пока ещё не поздно.
— Ты одна останешься, Катя, — злобно прошипел он. — Никому не нужна. Карьера — да. Деньги — да. А душа? Сдохнешь с бокалом вина и кошкой.
Она подошла к нему вплотную. — Лучше с бокалом, чем с тобой. А кошка — хотя бы не предаёт.
Он хлопнул дверью.
Прошла неделя. Екатерина вернулась домой после поздней встречи с нотариусом. На кухонном столе лежал конверт. Почта России. На нём — аккуратный почерк.
«Катюша. Прости, если сможешь. Мама»
Внутри было завещание.
Елена Петровна, как оказалось, получила в наследство от своей сестры «двушку» в Калуге. И… переписала её на Екатерину. Без условий.
— О как, — сказала Катя вслух. — Видать, у бабки что-то щёлкнуло.
На дне конверта была записка:
«Я тебя не любила. Ты мне мешала. Но ты была права. Мой сын — трус. Ты — человек. А это — награда за выдержку. Спасибо за всё. Не звони. Уезжаю на юг. Буду умирать красиво».
Катя долго сидела, глядя в пустоту.
Потом взяла бокал вина, вышла на балкон, подставила лицо солнцу и впервые за долгое время — рассмеялась.
— Ну хоть кто-то уехал красиво.
Финал.
