Квартиру Екатерина купила сама. Без мужа, без «вливания» со стороны родителей, без кредитов с драконьими процентами. Просто работала, как лошадь на забое. Ранние подъёмы, поздние возвращения, три разных должности за пять лет, и вот — двушка на «Бауманской» с кухней в стиле лофт, где каждый угол дышал её усилиями.
На новоселье пришли все. Подруги с бутылками вина, начальница с ехидным подарком в виде ежедневника «365 дней работы без отпусков», и даже мама, которая полжизни твердит, что «женщина без мужика — это как тостер без розетки».
Но праздник завершился звонком, после которого вино показалось уксусом.
— Катюша, привет, — голос Елены Петровны звенел стеклом. — Мы с Димой тут подумали, что надо бы тебе гараж присмотреть. Машина-то будет, а поставить — некуда. Я как раз на Авито смотрела…
Катя едва не поперхнулась бутербродом с лососем.
— Мы?
— Ну да. Мы с Димой. Ты же теперь на колесах будешь, сама говорила. И гараж — это инвестиция, ты же у нас умная, должна понимать.
— Я пока даже машину не выбрала, — произнесла Екатерина медленно, как учитель младших классов. — И гараж мне, как ни странно, не срочно.
— Ты всегда всё усложняешь, — раздражённо сказала Елена Петровна. — Всё сама, сама… А у нас, между прочим, под окнами один гараж продают. Прямо около моего дома. Я бы и сама купила, но пенсия у меня, знаешь, не как у ваших «топов»… А тебе — в самый раз.
Всё ясно, подумала Екатерина. Началось.
С Дмитрием она познакомилась на корпоративе. Он работал в «партнёрской» компании, был в меру красив, в меру молчалив и идеально умел поддакивать. Через год он въехал в её однушку на окраине, через два — сделал предложение с кольцом, которое потом оказалось купленным в рассрочку. Свадьбу играли скромно, но с тостами, которые теперь звучат как анекдоты.
— За опору! Чтобы Катенька всегда могла опереться на Дмитрия! — кричал один из друзей, который наутро забыл, где оставил ботинки.
Опора, между тем, развалилась сразу после ЗАГСа. Дмитрий уволился, «переосмысливал себя», играл в онлайн-стратегии и пил кофе с мамой, которая всё чаще звонила Кате «по вопросам быта».
Через полгода после свадьбы они переехали в новую квартиру. Ключи от неё Екатерина держала при себе. Чисто символически. Потому что символизм — это всё, что у неё осталось от этой семейной жизни.
Дмитрий не работал. Говорил, что «рынок нестабилен» и «он ищет себя». А пока искал, заказывал доставку из «Якитории» и ставил посуду в раковину, как будто там был черный ход, ведущий на мойку.
— Ты ничего не хочешь сказать? — спросила Екатерина однажды, возвращаясь домой и спотыкаясь о коробки из-под роллов.
— А что? — удивился он, отрываясь от экрана. — Я ведь за тобой соскучился.
— Я тоже. По себе прежней. До тебя, — выдохнула она и пошла в душ, смывая с себя разочарование.
Елена Петровна же наведывалась всё чаще. С банками, замороженными котлетами и комментариями к интерьеру.
— А шторы у тебя… ну, странные, конечно, — однажды пробормотала она. — Как в стоматологии. Всё какое-то серое.
