— С корицей. Как в старые добрые времена, когда ты ещё не сдавал свою квартиру маме под обещания о спасении человечества.
Он усмехнулся. — Я понял. Ирония — твоё хобби.
— Нет, это мой щит. От вас всех.
Трогательная сценка. Почти как в рекламе стирального порошка: он — тряпка, она — отжимает.
Но вечером всё испортилось. Случайно. Словно кто-то подбросил гранату в салат с крабовыми палочками.
Они с Игорем сидели за ужином. Вино, закуска, почти мир. До того момента, пока не зазвонил его телефон.
Он посмотрел на экран — и тут же потупил глаза.
— Кто? — спросила Елена, уже зная ответ.
— Мама.
— Ну конечно. А может, это Людмила решила выслать благодарственное письмо и пригласить нас на новоселье с участием духового оркестра и клоуна?
Он вяло усмехнулся и вышел в коридор.
Елена слышала приглушённые «угу», «да-да», «разберусь» и «понял».
А потом — фраза, которая поставила жирный восклицательный знак в конце этого вечера:
— Да, мам, я завтра приеду. Да, шкаф разберу и перевезу. Ну, а куда Людка вещи положит? Им там всё нужно.
Шкаф. Разберу. Перевезу.
Елена выдохнула, как после удара в живот. Поставила бокал. Пошла в коридор.
— Какой шкаф, Игорь?
Он обернулся, как мальчишка, у которого из портфеля торчит бутылка коньяка.
— Ну… Тот. В комнате. Старый. Тебе он всё равно не нравился. Мамина идея — перевезти в мою однушку. У Людки там вообще нет мебели. А это же наша семья. Надо поддерживать.
— То есть, — медленно сказала Елена, — ты решил отдать мой шкаф. Из моей квартиры. По маминой наводке.
— Лена, ну что за «мой», «твой»? Это всего лишь шкаф. Мы семья. Надо делиться.
— А давай начнём с твоей почки? Там у Людки мужик сидел пару лет — может, у него теперь диабет. Ты тоже — поделись. Семья же.
Он вздохнул.
— Ты утрируешь.
— Нет. Я учусь. У твоей мамы. Она — мастер манипуляции. За неделю умудрилась выселить твою жену из морального комфорта и вселить туда свою свору. А теперь ещё и мебель вывозить решила. Что дальше? Кастрюли? Или мы Людку на выходные будем звать? Тоже ведь делиться надо?
Игорь поставил телефон на тумбочку и попытался обнять Елену.
— Ну не начинай, ну… Это всего лишь шкаф. Я думал, ты поймёшь. Людка — в тяжёлой ситуации.
— Людка в тяжёлой ситуации с тех пор, как первый раз вышла замуж по залёту. Потом — развелась, залетела снова. И снова. Это у неё хобби — от мужиков детей делать, а потом искать, кто за них шкаф купит. А ты — просто идеальная мебельная фея.
Он отвернулся.
— Ты такая злая стала.
— Нет. Я просто больше не хочу быть доброй за чужой счёт. Особенно — за счёт собственного комфорта.
Они долго молчали.
— Я всё равно шкаф отвезу. Я уже пообещал.
— Отвези. Только без меня. И без ключей. Потому что если ты вывезешь хотя бы ручку — я поставлю новые замки. А ты — будешь жить у мамы. Там, где шкафы. Там и семья.
Он побледнел.
— Ты шутишь?
— А ты — нет. И это страшнее.
Он не спал всю ночь. Вертелся, вздыхал, вставал пить воду. Елена спала спокойно. Как дама, которая поставила точку. На шкафе. И, возможно, на браке.
