— Игорь, — сказала Елена, глядя прямо в глаза, — ты можешь пускать кого угодно. В свою однушку. Или в душу. Но не в мою квартиру. Иначе ты окажешься без штанов. И без носков. И вообще, без ничего.
— Да ладно тебе, Лена, — попытался смягчить голос Игорь, — мы же семья.
— Вот как? А ты когда последний раз в этой «семье» хоть что-то решал без мамы? Или твоя функция — просто сдавать квартиру, молчать и кивать?
Молчание повисло в комнате. Ольга Сергеевна посмотрела на сына так, будто тот только что обмочился при всём классе.
— Так, — сказала она резко, — я позвоню Людке. Пусть собирает вещи. Вы не можете бросить её на улице. Всё. Я сказала.
Елена подошла ближе. Очень близко. Настолько, что запах лосьона Ольги Сергеевны начал вызывать флэшбэки времён, когда духи назывались «Дыхание ночи».
— А я тебе говорю: в мою квартиру она не въедет. Даже если ты сюда рояль притащишь и начнёшь играть на нём гимн России. Это — МОЁ жильё. И я решаю, кто тут живёт.
Ольга Сергеевна задохнулась от возмущения.
— Ты что, думаешь, Игорь будет с тобой, если ты так с его семьёй?
— Я думаю, что если он будет с тобой — пусть сразу и переезжает к тебе. В вашу двушку с ковром на стене. Всё в лучших традициях, — Елена усмехнулась, — «Назад в СССР», спецвыпуск: Сноха-демон и мать-героиня.
Игорь внезапно сказал то, чего от него никто не ждал: — Мама… Лена права. Я свою квартиру сдам Людке. Тут им места нет. Всё. Не дави.
Ольга Сергеевна медленно повернулась к сыну. Глаза — как у кошки, которую отлучили от миски.
— Что ты сказал?..
— Я сказал — хватит. Это Ленина квартира. А Людка… Пусть живёт в моей. Я поживу у тебя, если надо. — голос дрожал, но был твёрже, чем обычно.
Ольга Сергеевна молча взяла сумку. Гневно стуча каблуками, ушла в коридор. Тяжёлые духи тянулись шлейфом. Как запах победы. Или поражения — зависит, с какой стороны смотреть.
Игорь остался в кухне. Он явно не ожидал от себя такого демарша.
Елена наливала чай. Спокойно. Но в душе всё колотилось.
— Ты уверен? — спросила она, не глядя.
— Нет, — честно ответил он. — Но устал. Я мужик или кто?
— Мужик бы давно разобрался. А ты только-только начал…
— Но начал.
Она повернулась к нему.
— Посмотрим.
А где-то за стенкой мобильный Ольги Сергеевны уже названивал Людмиле: — Они мне за это ответят, слышишь, доченька? Мы их дожмём. Ты только подожди немного…
Прошла неделя. Вроде бы всё затихло.
Людмила действительно перебралась в однушку Игоря. Правда, только с двумя детьми — третьего увезла к бабушке в Воронеж, «на время». Это «время» обычно растягивалось до очередной судимости отца ребёнка, но об этом в семье не говорили. Ольга Сергеевна тоже затихла. Подозрительно. Как затишье перед бурей.
А в квартире Елены снова повеяло тишиной. Даже, казалось, воздух стал легче. Игорь старался быть мягким. Готовил кофе, приносил фрукты, даже сам заправлял постель — редкость, достойная упоминания в Книге рекордов брачной скуки.
— Тебе кофе с корицей или без? — спросил он однажды утром, стоя в одних трениках и с полотенцем на плече.
