— Вы путаете: это я — не ваша дочь, а не неблагодарная. Я вам ничего не должна, кроме, может, пары тапок Дмитрия.
— Он всё ещё вас любит! — резко выстрелила она. — Просто вы… вы слишком гордая.
— А вы — слишком настойчивая. Даже домофон вас боится. Он, кстати, тоже теперь код поменял, — Катя нажала на кнопку сброса. — До свидания, Ольга Петровна. Надеюсь, Дмитрий придёт сам. Вещи я уже собрала. Всё подписано. Только не трогайте чайник. Он остался мне.
Ту-ту-ту.
Катя опустилась обратно на кровать. Сердце колотилось. Горло жгло. Слёзы подступили, но опять не пошли.
— Всё. Ты не жертва. Ты хозяйка этой квартиры. Ты хозяйка своей жизни. Даже если чайник пока не кипит.
Дмитрий пришёл через час.
На удивление — один. Без мамы, без спектакля. Был бледный, немного сдавшийся. Куртка мятая, сумка в руке. На лице — не злость, не наглость, даже не вина. Что-то среднее между «я сам не понимаю, как это вышло» и «а может, ещё не всё потеряно?»
— Привет, — сказал он. — Я быстро. Только заберу и уйду.
— Я не держу. Всё у двери.
— Спасибо, — он поставил сумку. Вошёл в коридор. Задержался. — Ты… как?
— Лучше, чем ты, судя по ботинкам, — спокойно ответила она. — Но спасибо, что спросил. Это уже прогресс.
— Я не хотел, чтобы всё так закончилось, — он помолчал, потом добавил: — Хотя, наверное, по-другому и быть не могло.
— Могло. Если бы ты выбрал меня. Хоть раз.
— Я просто… я между вами застрял. Мама — одна, ты — одна. И все что-то от меня хотят.
— А ты чего хочешь, Дим?
Он молчал. Потом пожал плечами.
— Я хотел, чтобы всё было спокойно.
— Ну так вот оно, — Катя развела руками. — Спокойствие. Никто больше не кричит. Никто не орёт про аренду. Никто не прячет ключи.
— Я думал, ты простишь. Со временем.
— А ты бы простил?
Он посмотрел в окно. Потом снова на неё. Взгляд был тяжёлый. И честный.
— Нет, — сказал он. — Не простил бы.
— Вот и хорошо, что ты честный хотя бы в этом, — Катя подошла ближе. — Возьми вещи и уходи. У нас тут больше нечего обсуждать. Договор разорван. Брак — тоже. Я подала.
Он кивнул. Поднял сумку.
— Я правда сожалею, — сказал он.
— А я — нет, — спокойно ответила Катя. — Потому что, знаешь… когда из квартиры выносят мусор, потом дышится легче. Даже если сначала пусто.
Дмитрий вышел.
Катя осталась одна.
Подошла к чайнику, налила воды. Включила.
Пик.
И вот он — привычный, бытовой, родной гул. Будто сердце снова заработало. Будто жизнь пошла. Без него. Без них.
Телефон завибрировал. Сообщение от подруги из театральной студии: «Катя, не забудь, завтра первая репетиция. У тебя главная роль!»
Она усмехнулась.
— Конечно, у меня главная. Кто же ещё её сыграет — мою жизнь?
Финал.
