Екатерина сидела на кухне, обнимая кружку с остывшим чаем. Через тонкое стекло балконной двери мерцал ранний вечер — серый, угрюмый, промозглый. Осень в Москве всегда начиналась не с календаря, а с воздуха. Он становился мокрым, как выжатая тряпка, и пах холодом, которым только что помыли лестничную клетку.
На плите остывал борщ, сваренный вчера. Дмитрий снова задерживался. Уже четвёртый день подряд. И снова без звонка.
— Отличная статистика, — вслух пробормотала Катя, — как раз на юбилей нашей пятилетней каторги.
Зазвонил телефон. Внутри всё сжалось. Она уже знала, кто это.
— Алло? — голос у неё был ровный, как у человека, которому надоело быть удивлённым.
— Екатерина, здравствуй, — раздалось сухо и бодро. — Это Ольга Петровна. Ты одна?
— А вы-то как думаете? — Катя тяжело вздохнула и присела обратно на табурет. — Дмитрий снова где-то задерживается. Наверное, с вами чай пьёт?
— Нет, что ты, я одна. Но я не об этом. Я вот тут подумала, мы с Димой обсуждали, и… — Ольга Петровна сделала паузу, как будто уточняла: готова ли ты к очередному вторжению в свою жизнь, Катя?
— Прямо интересно стало, о чём таком вы «с Димой» без меня разговаривали, — сухо отозвалась Катя.
— Кать, ты не обижайся, но вам бы стоило сдать квартиру. Это рационально. Молодым нужно на что-то жить. А у меня, между прочим, две свободные комнаты — все и так знают, что я живу одна. Просторно. Мы бы спокойно жили вместе, ты бы мне помогала, а аренда… ну, подушка безопасности, мало ли. Времена сейчас какие.
— Интересно, — медленно сказала Катя, — а вы случайно не забыли, что квартира — моя?
— Ну что значит «твоя», Катя, — в голосе свекрови появилась нотка материнской укоризны, — ты же теперь замужем. У вас с Димой всё общее. И квартира — в том числе. Пора уже взрослеть, в конце концов. Разве это плохо — быть семьёй?
Катя не ответила. Она встала, подошла к окну и посмотрела вниз. Осень капала с балконов. Хмурые тени сползали по фасадам девятиэтажек.
— Вы хоть понимаете, как это звучит? — наконец спросила она, обернувшись. — Вы предлагаете мне выехать из собственной квартиры и съехаться с вами. Чтобы вы сдавали мою квартиру. Мне даже нравится это ваше «мы обсудили». А мне, извините, когда собирались сказать?
— Ну что ты так воспринимаешь, девочка, — голос Ольги Петровны стал приторным. — Это просто логично. Ты всё время одна, я одна. Дмитрий мотается между двумя женщинами — это вообще ненормально. Так жить нельзя. Надо объединяться. В единую ячейку. Аренда даст вам с Димой возможность накопить. Может, на машину. Или ребёнка заведёте. У тебя же, кстати, уже тридцать два. Не девочка.
Катя хохотнула. И смех у неё вышел резкий, колючий.
— Ребёнка? Со «своим» мужчиной, который с мамой обсуждает, как мне жить в её квартире? Прелестно. Может, мне ещё и родить у вас на кухне? А вы с Дмитрием придумаете, в какой я роддом поеду?
