— Ну зачем ты так, Катя, — теперь голос Ольги Петровны стал ледяным. — Я всё делаю из лучших побуждений. Просто ты не хочешь понимать, как устроена жизнь. Семья — это компромиссы. А ты всё про свою самостоятельность, про свободу… Да кому она нужна, твоя свобода, если ты одна и несчастна?
— Лучше быть одной, чем жить в коммуналке с чужими людьми. Даже если эти «люди» — твои родственники, — резко сказала Катя и отключила звонок.
Она не плакала. Её слёзы закончились ещё два года назад, когда Дмитрий впервые ушёл ночевать «к маме». Тогда это было под предлогом «сломался кран», «поздно возвращаться», «она одна, Катя, ты пойми».
С тех пор всё катилось вниз. Но она, как дура, цеплялась. За брак. За привычки. За Дмитрия, которого когда-то искренне полюбила.
А потом был один вечер.
Катя случайно открыла смс в телефоне Дмитрия. Там было коротко:
«Показ прошёл отлично. Молодая пара — почти согласились. Завтра принесут аванс. Всё идёт по плану.»
Катя смотрела на это сообщение минут пять. Потом ещё раз перечитала. Потом — раз десять. У неё кружилась голова.
Показ. Аванс. Молодая пара.
Какой такой показ, Дмитрий? И почему я ничего не знаю?
Ответ был в следующем сообщении. Уже от риэлтора. Катя прочитала и почувствовала, как по телу пробежала дрожь.
«Квартира отличная. Вариант нарасхват. Но если завтра не внесут, беру других. Договор аренды можно будет подписать на следующей неделе. С вашей мамой всё обсудили.»
С вашей мамой.
Не с Екатериной. С мамой Дмитрия.
Катя села обратно на табурет, как будто ноги её перестали держать.
Это был её дом. Квартира, в которой она выросла. Где ещё висела рамка с родителями в коридоре. Где её отец красил стены своими руками. Где мать плакала ночами после его инфаркта. Где Катя возвращалась из института и грела пирожки в этой же микроволновке.
И теперь они — Дмитрий с мамочкой — решили, что это всё можно отдать. Сдать. Как будто это просто имущество. Метры.
Екатерина с трудом дошла до ванной, плеснула в лицо холодной водой.
Сердце стучало, как молот.
Она знала: с этого момента всё изменится. Но пока не понимала — как именно. Вечером Дмитрий всё же пришёл. Без звонка, без ключа — видимо, забыл, что Катя ещё не успела сменить замки. Или надеялся, что она этого не сделает. Или считал, что имеет право.
Он вошёл тихо, как вор. А может, как человек, у которого нет оправданий. Только он, в отличие от вора, не снял обувь, а сразу прошёл в кухню, где Екатерина сидела за ноутбуком и смотрела в пустоту экрана.
— Привет, — пробормотал он, вяло. — Как день?
— Ты всерьёз хочешь об этом поговорить? — она не обернулась.
Он пожал плечами. Было заметно: ждал истерики, слёз, криков. А она сидела, с абсолютно мёртвым лицом. Такая спокойная, что от этого становилось страшнее.
— Ты узнала? — спросил он через паузу.
— Да нет, я просто с риэлторами по приколу переписываюсь. Психологически разминаюсь. Это же весело — узнавать о сдаче своей квартиры из чужих смс.
— Кать, послушай…
