Мария подошла ближе, почти вплотную.
— Если вы не выйдете из моей квартиры в течение минуты, я вызову полицию. И заберу ключи. И в следующий раз, когда вы сунетесь без звонка — выломаю дверь и счёт пришлю вам.
— Да как ты смеешь так говорить? — Ольга Петровна покраснела. — Я тебе кто? Я МАТЬ! И между прочим, ты здесь живёшь с моим сыном. А значит…
— А значит, что я оплатила каждый кирпич этой квартиры. А ваш сын — взрослый человек, который мог бы давно предложить мне оформить её в общую собственность. Но не предложил. Почему, как вы думаете?
Ольга Петровна осела на пуфик. Закрыла глаза. Потом встала и достала из кармана ключ.
— Ладно. Не хочешь родни — получай одиночество. Вот тебе ключ. Я только бельё оставлю. Оно тебе всё равно когда-нибудь пригодится.
— Только если я решу завести собаку, — парировала Мария.
Ольга Петровна вышла. Тихо. Без театра. Даже пальто одела молча.
Алексей всё ещё стоял у окна, как будто наблюдал, как падает самолёт.
— Ты могла сказать мягче, — проговорил он глухо.
— А ты мог бы встать на мою сторону. Хоть раз, Лёша. За все эти три года.
Он ничего не ответил. Только сел на диван и уткнулся в колени.
Мария взяла ключ, который лежал на столе, и положила его в ящик. Молча. Без триумфа.
Через пять минут в доме пахло кофе, но от этого запаха не становилось теплее.
На следующий вечер Алексей вернулся домой позже обычного. Он зашёл в прихожую тихо, как будто боялся потревожить воздух. Пахло курицей с чесноком. И тишиной.
— Я в душ, — бросил он, не глядя на Марию, и прошёл в ванную.
Она сидела на кухне, нарезая овощи. Осторожно, почти бережно. Как будто морковь могла взорваться, если на неё сильно нажать.
— Ты всё ещё злишься? — спросил он минут через пятнадцать, уже в сухой футболке.
— А ты? — спокойно ответила она, не поднимая головы.
— Я между двух огней, Маша. Ты это понимаешь вообще?
— Я понимаю, что у каждого человека в жизни должен быть приоритет. Если ты — мужчина, а не перекати-поле, то ты знаешь, где твой дом. И кто твоя семья.
— Мама вырастила меня одна. После отца она вообще… закрылась. Сломалась.
— Алексей, я уважаю твою мать. Но у нас с ней разные взгляды на то, что такое уважение. Я не считаю нормальным, когда в мою квартиру заходят без стука и проверяют, правильно ли я глажу трусы твоего сына.
Он сжал губы. Потом выдохнул.
— Ты знала, что она упала в подъезде два месяца назад? Не говорила мне. Ушиб, синяк. Соседи помогли. А мне — ничего. Только потом, по записям камеры узнал.
— Алексей, не манипулируй. Ты взрослый. Она — взрослая. И если она не говорит тебе важные вещи — это её выбор. А не моя обязанность жить с её тревогами. Я не «должна».
— Да ты всё решаешь, как бухгалтер! Всё чётко, по балансу! Кто кому должен, кто кому ключ дал!
