Мария усмехнулась.
— Что ж. Значит, у нас любовь — как стабильное Wi-Fi-соединение.
Он лег рядом, и впервые за долгое время они просто молчали. Без злости. Без споров. Без того, чтобы кто-то чего-то ждал.
Просто тишина. И курица в холодильнике, которую всё равно придётся доедать.
Мария сидела за столом и просматривала рабочую почту, когда раздался звонок в домофон. Неожиданный, настойчивый, с характерной интонацией: «я не уйду, пока вы не откроете».
Она вздохнула, нажала кнопку.
— Кто там?
— Это я. Ольга Петровна, — голос был сухой, как листья в октябре. — Открой, Мария. Без цирка. Разговор на пять минут.
Мария на секунду задумалась — и нажала «открыть».
Через минуту дверь распахнулась, и свекровь вошла. Без пакетов, без пальто, в деловом костюме и с какой-то необычной прямотой в осанке.
— Алексей дома? — спросила она.
— Нет. На совещании. До вечера. Можем поговорить без свидетелей.
Ольга Петровна молча прошла на кухню. Уселась на стул, положила руки на стол, как школьница перед контрольной.
— Я сдам одну комнату в своей квартире, — сказала она прямо. — Посуточно. Снимают часто, особенно под праздники.
Мария приподняла бровь:
— И?
— И ты должна знать, что квартира на тебя не оформлена. На всякий случай. Я просто проверила, — добавила она с лёгкой улыбкой. — Вот такие вот «на всякий случай» делают женщинам больно потом. Когда муж уходит, а она остаётся с чайником и пледом.
— Спасибо, что заботитесь, — Мария встала и включила чайник. — Только я не из тех, кто остаётся. Я — из тех, кто выгоняет.
— Ты резкая, — Ольга Петровна прищурилась. — Я была такой же. Пока не осталась одна. Тогда резкость перестаёт греть. Ты ж не любишь сына моего.
— Это вы так думаете.
— Да все так думают. Вы как будто живёте по договору. Без нервов, без ссор. Слишком чисто. Как у юриста в душе.
— А вы хотите, чтобы мы дрались? Кричали? Как вы с мужем?
— Я хочу, чтобы вы были настоящими. А то вы как музейные — красиво, но пыльно.
Мария поставила перед ней кружку с чаем.
— А знаете, почему всё чисто? Потому что я работаю, устаю, прихожу домой и хочу тишины. Не мёда, не цветов, не стихов — тишины. Чтобы никто не ломал дверь ключом и не называл мою жизнь «не такой». Чтобы можно было сесть, снять туфли и не бояться, что сейчас из шкафа вылезет мамино мнение.
Ольга Петровна замолчала. Потом сказала тихо:
— Я, знаешь ли, проверила твой ИНН. Ну… просто. Случайно. Через знакомую.
Мария сдержанно улыбнулась.
— Надеюсь, теперь вы спокойны, что я не аферистка с пропиской в Кирове?
— Да. Ты не аферистка. Ты — ледяная баба с ипотекой. Но честная.
Мария подошла к окну. За стеклом хлопали верёвки с бельём на соседнем балконе.
— Вы хотите, чтобы я вам поверила, что пришли просто поговорить?
Ольга Петровна встала.
— Нет. Я пришла попрощаться. Я уезжаю. В Геленджик. Там у моей старой подруги пансионат. Она ищет помощницу. А я… устала. Если честно. Бороться, вмешиваться, ждать внуков от людей, которые и друг на друга-то смотрят, как на мебель.
Мария обернулась:
— Так вы уезжаете?
