— Кать, ну не дуйся. Мы ж всё обсудили. Мама за свой счёт, нам трёшка, всем будет удобно. Ну, ты же понимаешь. Она пожилая, ей нужен уход. А ты молодец, с ней отлично ладишь…
— Да? — перебила Катя, отстраняясь. — Вот так мы с тобой живём. Как в общежитии: ты, я и твоя мама. Только мама с правом распоряжаться чужим шкафом, с критикой кулинарии и оценкой трусов по цвету.
— Началось… — пробормотал Дмитрий, закатывая глаза. — Катя, не порть настроение.
— А оно у меня и не было. Скажи, пожалуйста, ты видел, что я на прошлой неделе у психолога была?
— Зачем? — удивился он. — Ты же вроде в порядке.
— Конечно. Идеальный внешний вид: мешки под глазами, нервы в гармошку, муж-переросток, который без мамы пуговицу не может пришить. Всё отлично.
Наталья Петровна заглянула в кухню:
— Опять сцена? Катя, ты либо прими нашу семью, либо уходи к себе. У тебя ж есть мама. Вот и поживи с ней.
— Отличный совет, — ответила Екатерина с холодной усмешкой. — Только знаете что… я, кажется, уже всё решила.
— Что решила? — подозрительно нахмурилась свекровь.
Катя достала из ящика пакет и положила на стол конверт.
— Это тебе, Дима. Почитай на досуге. Только не в самолёте, а лучше — до вылета.
Он взял, развернул, замер. Пара секунд — и голос у него надломился:
— Это… заявление на развод?
— Угадал, — кивнула Катя. — Даже без мамы.
— Подожди! Это какая-то шутка? Катя, ты с ума сошла?
— Я — как раз нет. А вот вы, ребята, — давно.
Он смотрел на неё, как на чужую.
Наталья Петровна вздохнула:
— Вот и всё. Я с самого начала говорила: она ненадёжная. Не пара тебе, Димочка.
Катя сняла с вешалки куртку, надела кеды и взяла маленький чемоданчик, который приготовила ещё вчера.
— Я поживу у подруги. Пока что. А вы… летите. Счастливо отдохнуть. Море, песок, пижама с пуговицами.
Она вышла, оставив за собой тишину и запах мяты. На лестничной клетке включился свет, и Катя вдруг почувствовала, как внутри стало легко. Страшно, но свободно.
Теперь у меня тоже отпуск. Только от вас.
Катя жила у Ани — своей подруги с третьего курса, которая, в отличие от неё, вовремя поняла, что брак — не аттракцион и не реабилитационный центр для взрослых мужиков. Квартира у Ани была двухкомнатная, уютная и до странного свободная. Как будто воздух в ней знал: тут никто не будет залезать в твои шкафы и критиковать за кофе без сахара.
— Ну ты дура, конечно, — честно сказала Аня в первый вечер, наливая вино в бокалы. — Но теперь хоть с умом.
— Я не дура, — Катя отпила. — Я… долго терпела.
— Тоже вариант, — пожала плечами подруга. — Слушай, а он хоть пытался тебя остановить?
— Не сразу, — Катя ткнула пальцем в экран телефона. — Смотри.
Там были десять непрочитанных сообщений от Дмитрия. Последнее — голосовое:
— Катя, я не понимаю, что происходит. Мы с мамой прилетели, заселились, здесь красиво, тепло. Ты всё испортила. Я просто не узнаю тебя. Что с тобой случилось? Ты ведь знала, что мама с нами поедет, зачем так? Зачем устраивать спектакль? Дай мне шанс всё объяснить, пожалуйста…
