— Конечно. Теперь скажи ей — её невестка подала на развод. Надеюсь, не подавится борщом.
Катя вышла из кафе. На улице её ждали: таксист махал рукой, сигналил. Чемодан уже в багажнике.
Аня в голосовом сообщении пела:
— Собирай свою попу, женщина, мы летим на свобоооодууу!
Катя рассмеялась. По-настоящему. Так, как не смеялась год. Даже не потому, что смешно. А потому что… живёт. Наконец-то. Сама. Без «мы решили». Без «мама сказала». Без ужина на шесть персон, когда едят трое.
Такси тронулось. А через двадцать минут — аэропорт. Она держала паспорт и билет. Впервые за долгое время всё было по-настоящему: свобода, небо, надежда. И жизнь. Настоящая. Где тебя не сравнивают, не указывают, не затыкают. Где можно — громко. И честно. И по любви. Только по любви.
Финал.
Катя не оглянулась. Дмитрий больше не звонил. Наталья Петровна написала только одно: «Очень жаль, что ты оказалась такой. Дима этого не заслужил». Катя прочитала и, не дрогнув, нажала «удалить».
А потом был самолёт, солнце, вино на пляже. И мужчина в белой футболке, который в первый же вечер сказал:
— Улыбка у вас… редкая. Не бывает такой у несчастных женщин.
И Катя вдруг поверила — не бывает.
