На кухне пахло мятным чаем и немного подгоревшими тостами. Екатерина сидела у окна в растянутой футболке с надписью «I need more coffee» и глядела в окно, где во дворе бодро размахивала руками пенсионерка в лосинах. Время было полдень, пятница, но вместо заказов, новых клиентов или хотя бы марафона по интерьеру на YouTube, Катя размешивала ложкой чай и слушала, как в соседней комнате что-то с глухими стуками укладывала по шкафам Наталья Петровна.
В шкафу, между прочим, был идеальный порядок. Потому что «эта девочка даже кастрюлю не может на место поставить!» — сказала она неделю назад, захлопнув дверцу так, что у Екатерины зазвенело в ушах.
За окном серая ворона перетаскивала по газону кусок батона. Катя отставила чашку, медленно поднялась и открыла холодильник. Половина была заставлена банками с непонятной домашней консервацией.
— Хочешь — не хочешь, а к зиме всё съедим, — сказала тогда Наталья Петровна, таща в квартиру ящики. — Ты, Катя, конечно, не умеешь хозяйничать, но я пока рядом, голодными не будете.
Катя молчала. Не первый раз. И, видимо, не последний. Но с каждым днём всё чаще и чаще думала: а может, последний?
Из спальни раздался звук открывающегося шкафа и резкий голос:
— Дима просил мне пижаму положить ту, с пуговицами! А где она? Ты опять всё перемешала?
Катя чуть не усмехнулась. Пижаму. С пуговицами. Чтобы удобно было в санатории переодеваться. Она сделала глубокий вдох, подошла к дверному косяку и тихо, почти нежно произнесла:
— Наталья Петровна, а вы точно помните, в какой чемодан сложили первую партию одежды?
— Не лезь, если не знаешь, — буркнула та, не поворачивая головы. — Я с утра с ног сбилась. У тебя, между прочим, отпуск, а я одна собираю и за тебя, и за сына. Катастрофа, а не хозяйка.
Катя вздохнула, снова пошла на кухню и включила чайник. Как в каком-то театре: сцена, пауза, реплика — всё по сценарию. Только комедии не выходит. Скорее, грустная бытовая трагедия с элементами абсурда. Тот самый момент, когда хочется выть, но выходит только смешок.
В прихожей хлопнула дверь. Вернулся Дмитрий — её законный, официальный, но всё чаще чужой муж.
— О, девочки, ну как вы тут? — он скинул кроссовки, даже не заглянув на кухню. — Ма, ты хоть сумку не порвала? Тяжёлая она!
Катя уже молчала.
Наталья Петровна вскрикнула:
— Всё сама! Пока твоя жена сидит на кухне, как барыня, я тут собираюсь. Если бы не я — вы бы без трусов уехали!
Дмитрий усмехнулся:
— Ма, ну ты даёшь! Катя, а ты чего грустная? Смотри, вот билеты! Всё готово! Завтра вылетаем!
Он вошёл на кухню, размахивая распечаткой.
— Все? — медленно спросила Катя.
— В смысле — все? — Дмитрий нахмурился.
— Ну, ты сказал: мы вылетаем. Включая твою маму?
— Конечно! Мы же решили. Ты ведь говорила, что хочешь тепла, моря, спокойствия… Ну вот, будет. Санаторий, два шага до пляжа. Мама с нами, ей смена обстановки нужна.
— Ага, а мне — психолог, — пробормотала Катя.
— Что?
— Ничего. Просто… мило, что ты всё решил. Как всегда. Без меня.
Он подошёл ближе, обнял за плечи. Её передёрнуло.
