Ольга села на табурет, сцепив пальцы в замок. Сердце стучало, как электросчётчик в декабре — быстро, не по плану и пугающе дорого. Сестра и брат. Один дом на двоих. Два мира — и ни одного компромисса.
Она позвонила Ире.
— Ну что, — сказала Ира, не дожидаясь «привет», — он опять пришёл с глазами голодного гастарбайтера?
— Угу. И с предложением жить вместе.
— Что за «Дом-2: Брат и сестра против здравого смысла»?
— Он говорит, что у него есть шанс в суде. Завещание хочет оспорить.
— Оля, ты чё, с ума сошла? Сходи к нормальному юристу. Я тебе дам Николая Степановича. Он в прошлом прокурор, в настоящем — скала. И да, берет дорого, но работает как «Айфон» — быстро, чётко и с видом, будто он лучше всех.
Ольга вздохнула.
— Ира, я не хочу войны. Я просто хочу, чтоб меня оставили в покое. Это квартира моей матери. Она её на меня оформила. Потому что я ухаживала, потому что я не сбежала, потому что я не играла в бизнесменов.
— Знаешь, в России два вида наследства: законное и «а теперь послушаем, кто обиделся». Твой брат — второе.
Она выключила телефон. Пошла к коробке за холодильником. Достала документы. Бумаги пахли архивом и чем-то ещё — пылью старых решений, которые теперь надо будет отстаивать.
— Ну что, мама, — тихо сказала она, глядя на копию завещания, — ты бы знала, как ты упростила мне жизнь. Прямо праздник каждый день.
И закурила. Первый раз за три года. В понедельник в десять утра Ольга стояла у входа в адвокатское бюро Николая Степановича, держа в руках папку, которая весила ровно столько, сколько весит справедливость в нашей стране — неудобно, тяжело, но приходится таскать.
На табличке у двери висело: «Николай Степанович Капралов, адвокат. Не обещаю победу, обещаю борьбу». Подпись: работаю только по-честному — потому что по-другому не умею.
— И слава Богу, — пробормотала Ольга и толкнула дверь.
Адвокат выглядел так, будто его в молодости выбрали главным по совести и он до сих пор сдаёт этот пост только на обед. Седой, сухой, с лицом, как у человека, который за свою жизнь видел больше подлости, чем в интернете за неделю. Костюм был чуть мят, но это, казалось, только добавляло ему веса — типа «да, я не глажу брюки, потому что в это время выигрываю дела».
— Ольга Петровна, — сказал он, глядя ей прямо в лицо. — Документы при вас?
— Конечно. Завещание, копии свидетельства о смерти, документы на квартиру, справка с БТИ и пару салфеток на случай нервного срыва.
— Прекрасно. Садитесь.
Пять минут ушло на молчаливое изучение бумаг. Потом Капралов поднял взгляд.
— Ваш брат — идиот.
— Это юридический термин?
— Профессиональное мнение. Но не глупый. Суд он действительно может затеять. Шансы — невелики, но если судья попадётся из тех, кто верит в «все должно делиться поровну» — будет геморрой. Вам нужна стратегия. Первая — идти до конца. Вторая — предложить компенсацию, чтобы избежать процесса.
— Компенсацию? Он мне ещё и должен! Я два года его кредиты разгребала! Его бизнес — это была блинная на ВДНХ, где блины пахли тоской и просроченным маслом!
