— Вот он, ваш наследник. Сорок два года — и до сих пор винит всех, кроме себя. Мне не жалко квартиры, Ваня. Мне жалко маму. Жалко, что её последние слова — были обо мне. Потому что ты её предал ещё раньше. Ты говоришь, я мстила? Нет. Я выживала. А ты… ты просто оказался в минусе. И теперь хочешь влезть в мой плюс.
Судья кивнула. И вынесла решение: завещание признаётся действительным, иск Ивана — отклонён.
— Заседание окончено.
Николай Степанович только сказал:
— Поздравляю. Хотя победой это назвать трудно.
На улице Ольга застыла. Иван догнал её у выхода из здания суда.
— Ты теперь довольна, да? Оставила брата ни с чем.
— Нет, Ваня. Это ты себя оставил ни с чем. Я просто отказалась платить.
— Я же всё равно твой брат.
— Уже нет. Только в графе «родственные связи». А по-человечески — давно нет.
Он хотел что-то сказать, но не смог. Отвернулся. И пошёл прочь.
Ольга достала телефон. Открыла фотогалерею. Там — старые фотографии. С братом, с мамой, с тем домом, который он просрал.
Удаляла по одной. Медленно. Спокойно.
И когда удалила последнюю, вдруг поняла — ничего не болит.
Домой она приехала к вечеру. Вошла в квартиру, сняла туфли и включила музыку. На кухне наливала себе бокал вина, когда позвонила Ира.
— Ну что?
— Всё. Суд закончился. Квартира — моя. Брат — бывший.
— Грустно?
— Нет. Знаешь, впервые за долгое время — нет.
— Тогда за тебя. За женщину, которая не просто выжила. А выстояла.
— И за правду. Она иногда проигрывает. Но сегодня — нет.
И они пили вино. В разных концах города. Но с чувством, что всё — будет по-другому. Без тех, кто предал. Зато — с собой настоящей.
Финал.
