— Что ты слышала, — спокойно сказала свекровь. — Дом старый, продадим быстро. Участок — отличный. Я уже и объявление подготовила. Алексей, покажи ей.
Катя повернулась к мужу.
— Ты знал? Ты знал об этом?
Алексей снова посмотрел в сторону. Второй раз за вечер. У него это вообще стало традицией — смотреть туда, где нет жены.
— Катя, ты же сама говорила, что устала от этой возни. А тут — решение. Простое.
— Простое?! — Катя резко встала. — Это не «возня». Это мой отец. Это мои стены. Это я тут под стол пешком ходила!
— Да ты и сейчас едва до реальности доросла, — не удержалась Ольга Петровна. — Всё у тебя в эмоциях. А жить как-то надо. На что ты будешь ремонт делать? Или ты волшебница, Катя?
Катя не выдержала. Подошла к свекрови вплотную.
— Лучше быть волшебницей, чем крысой, которая прячется за чужими решениями.
— Не смей со мной так говорить! — Ольга Петровна повысила голос. — Я спасаю ваш брак, между прочим! Если бы не я, вы бы уже разбежались!
— Если бы не ты, мы бы жили отдельно и счастливо!
Алексей хлопнул кулаком по столу:
— Хватит! Вы как две школьницы, честное слово! Не дом — а поле боя! Мама, может, не стоило вот так, без согласия…
— Да поздно уже! — резко сказала Катя. — Всё поздно, Лёша. Я не буду продавать дом. Ни за какие деньги. Если хотите — идите в суд. Развод — туда же. А ты, мама, с риелтором своим — гуляйте. Только не забудь ему сказать, что дом на меня оформлен. Один владелец. Один.
Ольга Петровна открыла рот, но замолчала. Катя уже достала из сумки документы и швырнула их на стол.
— Свидетельство о наследстве. Завещание. Всё. Хотите деньги — берите ипотеку, работайте. Я свой дом уже отвоевала. Теперь — очередь за вами.
Она прошла мимо них, хлопнула дверью и вышла в сад.
Снег хрустел под ногами. Где-то за сараем мяукнула кошка. Катя прислонилась к дереву, закрыла глаза и впервые за неделю улыбнулась.
Дом. Отец. Память. Всё было при ней. А если понадобится — и мужей, и свекровей она похоронит. Морально. Без слёз.
Катя сидела на кухне, обмотанная пледом, и смотрела на старый обогреватель, который гудел, как старенький «Жигуль» на морозе. Было утро. Солнце пыталось пробиться сквозь мутное окно, и всё вокруг казалось немного похмельным. Даже воздух.
Телефон молчал. Алексей не звонил. Ни СМС, ни грустных стикеров с мишками и надписями «Ну прости». Только одна попытка позвонить ночью — и всё. Катя её проигнорировала.
— Значит, так и будет теперь, — пробормотала она, наливая себе чай. — Я в доме, а вы — в суд. Слушайте, красиво живём.
Кошка, та самая, которая вчера мяукала за сараем, теперь лежала на подоконнике и грелась. Катя назвала её Варварой. Назло Ольге Петровне. Та всегда говорила, что кошки — это «грязные тварюги, с их шерстью и когтями». Варя была толстая, ленивая и смотрела на жизнь с презрением — прямая противоположность Кати.
Дверь кто-то дернул.
Катя поднялась, взяла кружку и пошла открывать.
