На крыльце стоял мужчина лет сорока. В очках, с планшетом в руке и в пиджаке, явно не по погоде. Улыбка у него была такая, будто он только что продал бабушкин чулан за десять миллионов и теперь решил покорить и этот дом.
— Добрый день! — бодро сказал он. — Меня зовут Андрей, я риелтор! Мы с Ольгой Петровной договаривались на осмотр!
Катя поджала губы.
— Она с вами договаривалась. Я — нет.
— О, — он сделал шаг назад, будто Катя достала монтировку, — я, собственно, по предварительной договоренности… Если неудобно — я позже…
— Стойте. — Катя вышла на крыльцо. — Вы что, обычно приезжаете на показы без проверки собственников?
— Ну… — Андрей замялся. — У нас с Ольгой Петровной налажено сотрудничество, и она сказала, что вы согласны. Более того — уже решено.
Катя усмехнулась.
— Решено. Кем? Богом? Или Святым Советом Свекровей Подмосковья?
— Прошу прощения… — пробормотал риелтор.
— Я — единственный владелец. Этот дом не продаётся. Никому. Ни сейчас, ни потом. И если вы сюда ещё раз сунетесь, я напишу заявление о незаконном проникновении. И да — на участок тоже.
Риелтор вздохнул.
— Я всё понимаю. Просто… Я же между молотом и наковальней.
— А мне вас жаль, — Катя пожала плечами. — Но если выбирать между вами и моими нервами — выбираю себя.
— Ну, значит, я скажу Ольге Петровне, что вы… против?
— Скажите, что я не против — я категорически за то, чтобы она отстала. Это важное уточнение.
Он ушёл быстро. Даже не оглянулся. Катя захлопнула дверь и закрутила замок. Потом ещё раз. Для уверенности.
Через пару часов в её жизни снова появилась свекровь. На этот раз — не в пальто, а в бархатном костюме, который очень старался быть «домашним», но был подозрительно глажен.
— Это уже перебор, Катя, — сказала она с порога, даже не поздоровавшись.
— А ты снова в гостях, — парировала Катя, не приглашая внутрь.
— Ты что творишь? Риелтор пришёл, а ты его — с грязью. Он — профессионал!
— А я — вдова в полунаследственном стрессе, — спокойно сказала Катя. — У нас с ним разный род занятий.
— Это саботаж! Ты сама всё портишь!
— Я не продаю дом. Это даже не обсуждается.
— Катя, — Ольга Петровна на секунду перешла на ласковый тон. — Пойми, я хочу, чтобы вы с Лёшей выбрались из этой ямы. Квартира — тесная. У вас перспектив нет. А тут — можно взять нормальную трёшку ближе к Москве.
— И что? Чтобы жить рядом с тобой?
— Ну, а что в этом плохого? Я помогаю!
Катя вдруг улыбнулась. Спокойно. Даже мягко. Вот сейчас — начнёт.
— А ты замечала, что все твои «помогаю» заканчиваются тем, что кто-то плачет, а ты — в плюсе?
— Что ты такое говоришь?
— То, что думаю. Сначала ты «временно» пожила у нас, потом «временно» поставила свои банки с огурцами на полку, потом «временно» сменила замки, когда я была в отпуске. И вот теперь ты хочешь «временно» продать мой дом.
— Я забочусь!
— Ты контролируешь, Ольга Петровна. И пора с этим заканчивать.
Свекровь закусила губу. Смотрела на неё с таким видом, будто перед ней стояла змея в юбке, и юбка — от «Zara».
