Повестка, бывший и дочь, которая любит по диагонали.
Анна прочитала письмо три раза. Не потому что плохо видела — хотя да, прогрессирующий астигматизм как бы намекал, что шесть лет за библиотечной стойкой и «война и мир» шрифтом восемь дают свои плоды. А потому что с первого раза мозг отказывался воспринимать, что Алексей, её бывший муж, хочет… раздела квартиры. Той самой, которую ей оставили родители. До свадьбы. До всей этой любовной комы с Алексеем, где любовь была в стадии клинической смерти уже на третьем году брака.
— Он охренел, что ли… — выдохнула Анна, отодвигая бумагу и машинально убирая со стола кошку, которая решила, что на повестке удобно спать.
Через двадцать минут в квартире хлопнула дверь. Мария. Дочь. С двадцатилетним размахом и глазами, в которых отчётливо читалось: сейчас начнётся.
— Ты письмо получила? — без приветствия, как обычно. — Ну да, тут такое не по «Доброе утро, мама», а скорее «Добрый вечер, суд». — язвительно кивнула Анна. — Мам, ну может, ты и правда делишься? Папа же тоже там жил… — с ноткой укоризненного великодушия произнесла Мария, садясь, будто пришла на лекцию по терпению. — Ты мне сейчас серьёзно это говоришь? — вскинулась Анна. — Он жил. Ел. Храпел. Взял кредит на машину и записал его на меня, потому что у него была «испорчена кредитная история». А потом ушёл к блондинке, которая делает губы и не делает борщ. И теперь он хочет раздела квартиры, в которую въехал, когда я уже с дипломом в руках на пыльных коврах родителей сидела?!
Мария закатила глаза. Гены отца не только по упрямству пошли, но и по невозмутимости. В маму пошло только то, как в тапках ходить в аптеку. И то — на каблуках.
— Ты ведёшь себя, как обиженная женщина, — вздохнула Мария. — А ты — как его адвокат, у которого вместо сердца калькулятор. Мария, он кинул нас. Меня — с долгом, тебя — с обещанием «каждые выходные», которое превратилось в «когда у меня не свидание и не болит голова». — Мам, ну это же всё в прошлом… Ты просто не хочешь делиться. — Да, Мария. Не хочу. Как и своим диагнозом, если у меня завтра от этого инфаркта хватит.
Молчание повисло густое, как суп у неудачной домохозяйки. Мария ушла, громко не хлопнув дверью — выросла, всё-таки. Хлопнула только морально. Так, чтобы было понятно — не поддерживает.
На следующее утро Анна, сжав зубы, как будто собиралась не в консультацию, а на казнь, пришла в юридическую контору. Молоденькая девушка, блондинка без накачанных губ, сразу повела её в кабинет.
— Анна Ивановна? Я — Виктория. Давайте сразу по делу. У вас квартира по договору дарения до брака. Верно?
Анна кивнула. Мозг всё ещё не верил, что она здесь. Что это всё не сон, а юридический трэш по мотивам её жизни.
— Тогда делить её он не имеет права. Но суд может попытаться… Скажите, кредит он оформил на вас — добровольно подписывали? — Он мне сказал: «Ты же моя жена, мы всё равно вместе». — Классика. И теперь вместе — только в суде. Ну ничего, мы подадим встречный иск. И вот тут он удивится.
