Маргарита сидела на кухне, уткнувшись лбом в холодный стол. Звук тикающих часов резал ей мозг, как ножом. Каждая секунда отзывалась в висках, словно кто-то прокалывал их иголками. Чайник на плите медленно остывал, а внутри её было настолько кисло, что, если бы можно было, душу выжать, она бы стала как старая тряпка, полная разочарования.
Из прихожей послышался весёлый голос Егора:
— Мама всё заказала! Всё! И ресторан, и аниматоров, и торты! Ты не переживай, Ритка, будет на высшем уровне! — кричал он, сбрасывая с себя куртку.
Маргарита подняла голову, и её взгляд был полон раздражения. Она старалась держать себя в руках, но всё равно, как обычно, не смогла сдержаться:
— А я-то тебе зачем, Егор? Просто для того, чтобы в семейном фотоальбоме лишний раз засветиться? — сдёрнула она, глядя на него с тонким уколом в голосе.
— Ой, ну что ты опять начинаешь! — махнул он рукой, будто отгоняя комара. — Всё будет хорошо, а Алиса вообще будет в восторге!
— Ты у неё спросил, Егор? Или может, Елизавета Петровна уже за неё всё решила? — сказала она с таким сарказмом, что даже плита на кухне почувствовала напряжение.
Егор замер, как если бы случайно наступил на свои собственные нервы. Он посмотрел в пол, избегая взгляда Маргариты.
— Ну… мама хотела как лучше… — выдохнул он, слегка неуверенно.
Маргарита встала и шагнула к нему так, что пространство между ними сжалось, как в кинематографе, когда герой резко делает шаг навстречу противнику. В её груди горела ярость, не та, что можно погасить, а такая, что сжигала всё вокруг.
— Как лучше кому, Егор? Себе? Или тебе, чтобы меньше потеть? — её слова прошлись по нему, как электрический ток.
Егор выдохнул, явно думая, что сейчас начнётся что-то тяжёлое. В его голове мелькнула мысль: «Опять она ноет…»
Рита видела, как он сдерживает раздражение, но её это уже не касалось. Достаточно было сдерживаться, чтобы не взорваться. В жизни слишком много раз она шла на уступки, забывая про свои желания ради чужих амбиций.
— Алиса боится этих аниматоров, ты понимаешь, Егор? Она мне сама сказала: «Мам, пусть будет просто семейный ужин. Я не хочу этих клоунов». Но нет! Зачем слушать ребёнка, когда есть святая бабушка! — сжимала она кулаки, а глаза её горели гневом.
Егор фыркнул, будто ей сказали, что дети боятся мороженого.
— Да ты преувеличиваешь! Все дети любят этих клоунов!
Маргарита подошла к нему так близко, что он почувствовал, как её духи, резкие и тяжёлые, как сама жизнь, наполнили воздух.
— Ты давно сам был ребёнком, Егор? Или ты сразу, как только родился, уже на похороны думал? — произнесла она с таким спокойствием, что в его груди словно что-то защемило.
Егор замолчал, а затем сдался:
— Да ну тебя… хочешь — сама всё организуй. Я не против ничего не делать.
Маргарита, не проронив ни слова, стояла, смотря в его спину. В её душе что-то сломалось, как старый стул, не выдержавший всей этой фигни.
К вечеру в доме уже пахло напряжением, как дождь, застрявший в облаках.
