— Угу. Уже четвёртый день, между прочим. И знаешь, что я заметила? Что всё это время никто не спросил, как я. Где я. Почему я сплю на диване, где у меня полотенце, где моя зубная щётка, почему мои кремы стоят теперь в пакете на подоконнике!
— Да никто тебе не мешает взять своё, что ты начинаешь?
— Мешает. Мне мешает сам факт того, что в моей квартире теперь обитает полк чужих людей, которые уверены, что я тут — декорация. Задний фон. Хозяйка в отпуске, а эти решили пожить.
— Ну чего ты, она же сестра моя. Ты бы ради своей не сделала?
— Моя сестра в 12 лет поняла, что брать без спроса — плохо. И живёт в Воронеже. И да, если бы приехала, я бы её спросила, где ей удобнее — в гостинице или на съёмной квартире.
Дмитрий сел на край стула. Сгорбился. Опять играл в «я тут ни при чём». Но в этот раз Ольга была готова.
— Я тебе вот что скажу. Ещё один день — и она уходит. Или я.
— Оль…
— Нет, Дим. Всё. Или она, или я.
Он замолчал. Смотрел в пол. Потом в потолок. Потом снова в пол. Промолчал секунд десять. Двадцать. Сорок.
— Я не могу её выгнать, — тихо.
— Ну и отлично. Я тогда сама.
— Куда ты?
— Не знаю. На дачу. К подруге. К чёрту. Но не сюда.
Он не успел ничего сказать. Потому что Ирина в этот момент вошла в комнату, держала чашку с чем-то горячим и блаженно улыбалась.
— Ой, я случайно услышала… Вы поругались? — с наигранным сочувствием.
— Ира, я тебя предупреждаю — не вмешивайся, — резко Ольга.
— Да я ж просто… Может, тебе отдохнуть надо? Я тут уберусь, с детьми посижу, ты погуляй… К парикмахеру сходи, а? А то ты вся… как сказать…
— Скажи. Не бойся. Вся — какая?
— Уставшая. И серая.
Ольга засмеялась. В голос. Не истерично — мрачно.
— Спасибо, дорогая. Я тогда, пожалуй, пойду… пока не стала зелёной.
Она развернулась и пошла в спальню. Схватила спортивную сумку. Засунула туда всё подряд — зубную щётку, свитер, зарядку, старые кеды. От злости забыла бельё и паспорт, но потом вернулась и взяла. Дмитрий стоял у стены, словно его поставили в угол.
— Ты выбрал. Всё.
— Ты серьёзно? — он глядел на неё так, как будто не верил.
— Абсолютно. Я не обязана быть святой, чтобы заслужить вежливость в собственном доме.
Ирина молчала. Редкий момент.
— А знаешь, что самое обидное, Дим? Что ты — не дурак. Просто тебе удобно так. Молчать. Отсидеться. Перетерпеть. Только вот я — не твой «терпёж». Я — человек. И мне не сорок пять, чтобы мириться с таким трэшем ради галочки «семья».
Она взяла сумку. Пошла к двери. Дети скакали в прихожей. Артём швырнул тапком, попал в дверь. В другой ситуации — рассмеялась бы. Сейчас — нет.
На пороге она обернулась:
— Запомни, Дим. Всё, что рушится не от урагана, а от равнодушия — ты сам разрешил сломать.
И ушла.
***
Прошло два дня.
Ольга сидела на старом диване в квартире подруги в Южном Бутове, пила холодный кофе и листала сообщения в телефоне. Там, где раньше были мемы от Дмитрия и фотки утреннего кофе, теперь пустота и два пропущенных звонка. Один — ночью, второй — утром. Больше ничего.
