Света — подруга, у которой она остановилась — с самого начала решила не лезть. Просто молча поставила ей на стол бокал вина, коробку с пиццей и сказала:
— Спи, злись, ори, делай что хочешь. Только шторы не сожги, они в аренде.
Ольга тогда впервые за сутки рассмеялась.
Сейчас она уже не смеялась. Смотрела в потолок, в котором не было ни смысла, ни ответов. Чувствовала себя… не преданной даже, а лишней. Как старая посуда — вроде бы ещё цела, но уже не в моде.
В дверь постучали. Ольга вздрогнула. Света была на работе. Звонка не было — значит, кто-то вежливый. Или хитрый.
— Кто там? — спросила она, не вставая.
— Это я. Дима, — раздалось из-за двери.
Ольга закрыла глаза. Конечно. Конечно он пришёл, когда она уже перестала ждать.
— Я не открываю, — спокойно сказала она.
— Понимаю… Но мне нужно сказать. Хоть что-то.
— Скажи Ирине. У тебя с ней отличный контакт.
— Она уехала, Оль.
Тишина.
— Уехала? — голос её сорвался.
— Утром. Сказала, что больше не вернётся. Оставила ключи и записку. Там всего два слова: «Извините. Спасибо.»
— А ты?
— А я… стоял и смотрел, как закрывается дверь. В этой квартире так тихо стало, что слышно, как часы в туалете идут. Я подумал, что мне никогда не было так… страшно.
— Поздно, Дим. Всё это слишком поздно.
— Можно я хоть скажу?
— Давай. У тебя минута. Потом я снова стану гордой и независимой.
Он рассмеялся. Усталым, каким-то тёплым смехом. Она даже почувствовала, как внутри что-то дёрнулось.
— Я был трусом. Мне всегда казалось, что, если я не вмешаюсь, всё само решится. Что если я промолчу, то не обижу никого. Только я забыл, что в этой тишине умирает именно ты. Ты и мы.
Ольга сидела молча. Сердце било ровно. Голова гудела.
— Ты знаешь, что она каждый день жаловалась на тебя? — продолжал он. — Говорила, что ты холодная, злая, что ты не любишь её детей. А я думал — ну может, просто характеры не сошлись. А потом увидел, как ты плачешь на кухне ночью, стоя у плиты с кружкой чая, и поняла… ты просто устала быть в доме, где тебя нет.
— Ну хоть теперь понял, — тихо.
— Оль… Я хочу домой.
— А я — нет.
Он замолчал. Она слышала, как он глубоко выдохнул.
— Я всё понял. Я иду в юриста. Я оформлю на тебя договор дарения. Эта квартира — только твоя. Я больше не притронусь к ней. Это твой дом. И если однажды ты захочешь, чтобы я вернулся — я приду. Но только если ты позовёшь.
— Ты не обязан…
— Обязан. Потому что когда ты держала всё на себе — я думал, что ты сильная. А теперь я понимаю — ты была одинока. И это моя вина.
Тишина снова заполнила комнату. Потом она услышала, как он пошёл вниз по лестнице. Не звонил. Не стучал. Не умолял. Просто ушёл.
Ольга сидела ещё минут десять. Потом встала, накинула куртку, вышла на улицу и села на лавку у подъезда. В голове было пусто. В сердце — что-то новое, странное, неоформленное.
К ней подошёл пожилой сосед. Смешной такой, с газетой и в клетчатом пиджаке.
