Молчание. Опять. Она услышала, как где-то внутри что-то сломалось — тихо, как хрупкая ветка. Так ломаются доверие и последние надежды, которые ещё цепляются за слово «мы».
Телефон затрезвонил — как будто в сценарий добавили тревожную музыку. Ольга не взяла сразу. Смотрела, как экран светится именем «Ирина». Дмитрий сжал губы.
— Возьми, — тихо. — Она, наверное, у подъезда уже. Сказала, что такси вызвала.
— Погоди. Она уже едет? — Ольга развернулась. — Ты что, уже сказал ей, что она может?
— Ну… Я подумал, мы решим. И всё равно она… Она сказала, что просто приедет поговорить.
— Да чтоб тебя, Дим. — Ольга резко пошла к спальне. — Я даже тапки свои спрятать не успела!
— Оль… — он пошёл за ней, осторожно, как будто боялся наступить на минное поле. — Не надо так. Она — временно. Всего пара недель.
— Это она тебе сказала? Та же, что позапрошлой весной «на три дня» переехала с коробками, собаками и развесистыми пледом? Та, что уехала только когда её новая подруга ей место на съёмной нашла? Вот это «пара недель»?
Он замолчал. Как умел.
Звонок в дверь прервал сцену. Ольга не пошла открывать. Осталась в коридоре. Услышала голос Ирины:
— Ну здравствуйте, мои сладкие! А я вот с тортиком! И с Тимошкой, Полей и Артёмкой. Мы только на пару деньков, честно-пречестно.
— Мама сказала, что у вас ванна с тёплым полом! — крикнул один из детей радостно.
— И телевизор побольше! — добавил другой.
Ольга стояла, прислонившись к стене, и чувствовала, как по позвоночнику ползёт злая, тяжёлая тень. Не страха. Не злости. Безысходности.
— Оль, ну не злись, — прошептал Дмитрий, подойдя. — Мы же семья.
Она посмотрела на него и вдруг очень чётко поняла: это не её семья. Ни он, ни Ирина, ни дети, ни даже этот тортик, купленный в пекарне, которая ей всегда казалась подозрительной.
— Ты сделал свой выбор, Дим. Я пока подумаю, что делать с этим.
— Не драматизируй.
— Я не драматизирую. Я выдыхаю, чтобы не заорать. Потому что если сейчас начать говорить по-настоящему — мало никому не покажется.
Ирина в это время уже тащила чемодан. Один, второй, третий. Поля за ней с плюшевым медведем размером с тумбочку. Тимошка уже схватил пульт и завёл мультики.
— О, а мы тут останемся, да? — сказала Ирина, весело глядя на Ольгу. — В твоей… Как ты её называешь?.. «Бабушкиной комнате»?
— А ты — где будешь спать? — спросила Ольга холодно.
— Ну я думала, на диванчике у вас в зале. Ничего, я не мешаюсь.
— Мешает только чувство вины, Ирин. Но ты, я вижу, давно от него избавилась.
Ирина усмехнулась, но не ответила. Она никогда не отвечала на подобные реплики. Умела включить «ой, да ладно» и пройти мимо.
Ольга ушла в спальню. Села на кровать. Закрыла глаза. Где-то в квартире включили чайник, кто-то вскрикнул, кто-то уронил тапок, Ирина рассмеялась. А Ольга сидела — и слушала. Всё. Каждую мелочь. Потому что знала: это только начало.
***
Утро началось с крика.
