— Ты серьёзно? — голос у Натальи дрогнул, но она даже не пыталась это скрыть. — Ты реально подал в суд, Игорь? — Серьёзнее некуда, — хмыкнул Игорь, не поднимая глаз от телефона. — Всё по закону. Пятьдесят на пятьдесят.
Он сидел за столом, развалившись, как будто это его личная кухня, а не её, Натальина. Хотя формально — их общая. Пока ещё. На ней был халат, мятая футболка под ним, а волосы… волосы напоминали о бессонной ночи и слабом нервном тике. Впрочем, Наталья давно уже не переживала из-за прически. Сегодня были вещи и пострашнее.
Пятьдесят на пятьдесят? Серьёзно? После тридцати лет, трёх ремонтов, двух инфарктов и одной измены, про которую ты думаешь, я до сих пор не знаю?
— Пятьдесят на пятьдесят, — повторила она, оседая на стул. — Значит, ты считаешь, что твой вклад в эту квартиру равен моему, да? — Наташ, не начинай, — отрезал Игорь с тяжёлым вздохом. — Всё уже начато. Юрист сказал, так будет проще.
— Юрист? — переспросила Наталья с язвой. — Это та блондинистая «юристка», которая тебе теперь кофе в постель приносит?
— Тебя никто не заставлял лазить в мой телефон, — процедил Игорь, наконец оторвавшись от экрана. — Это вообще-то нарушение личных границ.
— Границы у тебя только с посторонними, — парировала Наталья и тут же почувствовала, как в груди нарастает знакомое давящее ощущение — смесь злости, обиды и полного… изумления. Потому что, как ни крути, она правда не ожидала.
Она сама собиралась с духом, чтобы всё обсудить. По-человечески. Даже черновик написала — «Игорь, я устала, мне тяжело, я не чувствую себя рядом с тобой счастливой» — бла-бла-бла, всё это псевдотерапевтическое говно. Она хотела сказать это сегодня. Но он опередил. Он сделал первый ход.
С утра на столе её ждал белый конверт. Без подписи. Внутри — копия иска. Подано три дня назад. Назначена дата слушания. Пункт первый: «Раздел имущества». Квартира. Дача. Машина. Вклады. Даже картина, подаренная отцом. Всё — по-честному. По-братски. Пятьдесят на пятьдесят, мать его…
— Я просто хочу, чтобы всё было честно, Наташ, — вдруг сказал Игорь тоном, в котором даже проскальзывала попытка звучать искренне. — Да ты у меня на поминках будет чётко по весу делить, — взорвалась она. — «Вскроем, посмотрим, у кого сколько килограмм, пополам — и урну делим!» Игорь, ты когда таким стал, а?
— Не драматизируй, — буркнул он, встал, хлопнул дверцей холодильника. — Мы оба взрослые люди.
— О, взрослые! Конечно! Только я почему-то как дурочка до сих пор борщ тебе варю и таблетки напоминаю, — вскинулась Наталья. — А ты в это время «по закону» подаёшь. Игорь, ты же раньше хотя бы стеснялся быть мудаком. А теперь — гордишься?
Игорь ничего не ответил. Просто налил себе воду, глотнул, и уже в дверях добавил:
— Ты сама всё испортила. Жила в своём мире. Я устал.
Ага, конечно. Устал. От любви. От дома. От стабильности. И от собственной жены, которая не сделала тебе минет утром в пятницу восемь лет назад.
