— Мы хотим добавить ходатайство, — встал Игорь. — О признании Натальи Валерьевны психически нестабильной, с необходимостью проведения экспертизы.
Молчание.
Пауза.
Михаил Степанович застыл, как памятник. Даже судья приподняла бровь.
— Что? — тихо спросила Наталья. — Ты, мразь, что сейчас сказал?
— У нас есть доказательства: переписки, угрозы, нестабильное поведение, — продолжал Игорь с тем мерзким, спокойным тоном, которым говорят люди, у которых уже нет ни капли совести. — Она недавно вызывала полицию, кричала, что я вор, вела себя неадекватно…
— Я вызвала, потому что ты пытался залезть в сейф с моими документами! — вскинулась она. — Ты чего добиваешься, Игорь?
— Безопасности, — фальшиво пожал плечами он. — И честности.
Судья зафиксировала ходатайство. Михаил Степанович встал.
— Уважаемый суд, это попытка затянуть процесс и использовать психологическое давление. Мы подаём встречное заявление — на клевету и попытку манипулирования через юридические механизмы.
— Это всё не имеет отношения к делу! — крикнула блондинистая юристка.
— Да ты вообще молчи, юридическая ты подстилка! — сорвалась Наталья.
Судья ударила молотком.
— Заседание переносится. Повторное слушание — через две недели. Суд разберётся.
Все встали. Наталья медленно повернулась к Игорю.
— Ты правда решил меня уничтожить? — голос дрожал. Но не от страха — от ярости. — Я просто хочу справедливости, — ответил он и отвернулся.
Через два дня Наталья умерла. Инсульт. У подъезда. Упала с сумкой в руках, с пакетом, в котором был отчёт о финансовых операциях, напечатанный с сайта банка.
Лена нашла её, когда уже всё было кончено.
Финал
На похоронах Игорь стоял в сторонке. Лена не подошла к нему. Он не подошёл к ней.
Юристка стояла сзади, в чёрных очках, явно не по погоде. Ни одной слезы. Ни одного слова.
В доме Натальи — её фотографии. Рамки. Стены. Всё напоминало о том, кем она была: живой, сильной, настоящей.
Игорь подал в суд на наследство. Лена отказалась идти на примирение.
Она стояла у могилы и сказала тихо:
— Я не прощу. Никогда.
***
Мораль рассказа:
Никто не уходит просто так. Иногда предательство убивает не сразу — но наверняка. И смерть не всегда самое страшное, что может случиться. Гораздо страшнее — умереть при жизни, забыв, кто ты есть.
