В ту ночь Анна сидела на кухне, перебирая в голове планы.
Мирно уехать к маме — значит признать поражение.
Остаться — значит бороться. Но ценой нервов, суда, скандалов.
А можно было бы рискнуть… и нарыть компромат. Вспомнить, кто оформлял дарственную. Кто занимался документами. Возможно, найти махинации, о которых Тамара Семёновна и её сыночек даже не подозревают.
Анна смотрела на три кружки на столе, словно они могли подсказать ей ответ.
Первый путь — уехать, начав всё сначала. С чистого листа. Второй — остаться и судиться, тратя годы. Третий — искать уязвимость в их броне и бить туда.
Анна вздохнула.
Она ещё не знала, какой путь выберет. Но знала точно: слабой она больше не будет.
Хищница
Анна действовала на злости, на последнем дыхании. Как говорится, сначала ты работаешь на репутацию, потом репутация работает на тебя. В её случае работала злоба. И адреналин.
Первым делом она перерыла все бумаги, которые остались в квартире. Шкаф в прихожей — настоящий Клондайк: папки, конверты, старые платёжки, обрывки расписок. Среди них она нашла копию старого договора дарения квартиры от 2005 года. Дарение… Слышала звон, да не знала где он.
Пробежав глазами, Анна усмехнулась. В дарении стояло: «на безвозмездной основе, без права проживания третьих лиц».
Без права проживания третьих лиц. И тут лампочка в голове у неё мигнула.
Она была зарегистрирована официально. Прописана в этой квартире. А значит, по закону, выселить её без суда нельзя. И даже суду придётся попотеть.
И самое сладкое: свекровь, передав квартиру сыну, потом забрала её обратно «для обеспечения его материальной стабильности». А это, между прочим, могло считаться фиктивной сделкой.
Иными словами — можно было затеять веселый процесс аннулирования их волшебной дарственной.
На следующий день Анна сидела напротив новой юристки — молодой, жёсткой, с маникюром, как у ведьмы из мультфильма. Звали её Вера.
— Ситуация бодрая, — щёлкая ручкой, сообщила Вера. — Можно попытаться оспорить сделку через суд. Много мороки, но шанс есть.
— Какие подводные камни? — осторожно спросила Анна.
Вера ухмыльнулась.
— Денег ввалить — мама не горюй. Нервов — полное ведро. И пару седых волос в придачу. Но если готова — давай рвать.
Анна кивнула. Рвать — так рвать. Всё лучше, чем сдохнуть тихо, как брошенная собака.
Игра началась.
Анна заказала выписку из Росреестра. Потом — архивные документы по переходу права собственности. Каждый вечер она читала юридические форумы так, будто готовилась к ЕГЭ. Только вместо «Слово о полку Игореве» было «Кто кого нахлобучил при фиктивной сделке».
Маша, бедная, сидела рядом, гулкая и терпеливая, как Будда в подгузниках.
Прошло две недели, когда Анна, наконец, нашла слабое звено.
В 2005 году Тамара Семёновна получила квартиру по завещанию от своей матери — но с условием, что в квартире будет проживать племянник, инвалид детства. Эту мелочь в дарении они «забыли» упомянуть.
