Он достал из кармана документы. Подписанные. С его стороны. Перевод доли квартиры на неё.
— Без условий. Без надежды. Просто потому, что я должен это сделать.
Мария взяла бумаги. Молча. Руки чуть дрожали.
— Спасибо, — сказала она, наконец. — Не знаю, как это трактовать. Как прощание, как жест… или как вялую попытку.
— Как угодно. Я не претендую. Я просто понял, что если когда-нибудь у меня спросят: «что ты сделал правильно в жизни?» — я хочу ответить: отдал квартиру женщине, которую по-настоящему любил.
Она села на лавочку рядом с подъездом нотариальной конторы. Смотрела на цветы в его руках.
— Ты правда не мне?
— Правда. Сестре нотариуса. У неё день рождения. Я через знакомых узнал. Хотел не с пустыми руками.
— Прям фильм. Только без хеппи-энда.
— Или с другим концом, — пожал он плечами.
Она встала.
— Я пока не знаю, что делать с этими бумагами. Или с этой свободой. Или с тобой. Но за правду — спасибо.
Он кивнул. Они разошлись. Без поцелуев. Без сцены. Без обещаний. Просто — ушли в разные стороны. Хотя оба знали, что маршрут ещё может поменяться.
Вечером Мария сидела на балконе с бокалом красного вина. Смотрела на припаркованные машины во дворе. Её стояла идеально — прямо и гордо, как будто говорила: Я — твоя, только твоя. Никому больше не отдамся.
Она впервые за долгое время чувствовала, что снова себе принадлежит. Даже если завтра будет трудно, даже если придётся начинать с нуля. Она хотя бы знала, что больше никто не заберёт у неё руль без разрешения.
А Барсик улёгся у ног и фыркнул, как будто сказал:
— Ну что, хозяйка, теперь только вперёд?
Мария улыбнулась.
— Да, кот. Вперёд. Но уже одна. Пока одна.
Финал.
