— Смотри, — открыла крышку. — Вот что осталось. Это обручальное кольцо и цепочка, которую ты мне на день рождения подарил. Всё. Остальное ушло в Иркин «портал никуда». Мама, когда мне дарила эту брошь, сказала: «Дочка, храни, это от прабабушки, через эвакуацию пронесла». А я? Я её в шкаф положила, как дура. Потому что «родная сестра приехала, можно не бояться». И знаешь что? Страшно не потерять. Страшно — перестать доверять. А я больше тебе не верю.
Он сидел, как будто его окатили холодной водой. Ольга в своей простоте была страшна — без истерик, без криков. Она говорила, как судья выносит приговор. Не потому что хочет, а потому что должен.
— Ты хочешь, чтобы я больше с ней не общался? — тихо спросил он.
— Я хочу, чтобы ты выбрал. Либо ты — с ней. Либо ты — со мной. Без «и». И не жди, что я передумаю.
Вечером он вышел на балкон с телефоном в руке. Долго смотрел в окно, будто искал там подсказку. Потом всё-таки набрал.
— Ир, привет. Да, я. Слушай, тут такое дело… Не получится тебе остановиться у нас. Вообще. И в гости не приезжай, пожалуйста.
На том конце была пауза. Потом — смех. Противный, звонкий, знакомый с детства.
— О-о, так она тебя нагнула? Ну ничего себе. Моя школа!
— Ир, не надо так…
— Не надо так? А как? Ты, как всегда, слабак. Сколько тебе лет, Лёш? Сорок два. А ведёшь себя как маменькин сынок. Только теперь мама — это твоя баба. Ничего, пусть крутит. Но запомни: сестру ты потерял. Насовсем.
— А ты? Ты меня теряла хоть раз, а?
— Ха. Ты — удобный. Всегда был. Для меня — номер на телефоне, у которого можно попросить деньги или пожаловаться. А что, ты думал, мы — семья? Мы — ресурсы. Учись жить, братец.
Он отключил. Руки дрожали. Как будто не разговаривал с сестрой, а сердце вырвал сам из груди.
Ольга не спросила, что он сказал. Просто поставила перед ним тарелку супа и села напротив.
— Решил? — спокойно.
— Да. Больше она сюда не войдёт.
— Хорошо. Тогда можно начинать жить сначала.
Суп остыл. Они ели молча. Но не в тишине. В этой тишине было больше слов, чем за весь вечер.
***
Квартира, которую Алексей снял Ирине, была однокомнатной, с мебелью «а-ля после девяностых» и запахом старого табака, въевшегося в обои. Он постарался — не самый худший вариант. Близко к метро, третий этаж, чисто, недорого. Ольга о съёме квартиры ничего не знала.
Он успокаивал себя тем, что это — компромисс. Ну подумаешь, заплатит за три дня аренды. Ирка не будет дома, Ольга не будет злиться. Всем удобно. Всем хорошо. В теории. На практике же Алексей чувствовал себя так, как будто прячет любовницу, а не сестру.
— Ну что, — усмехнулась Ирина, сидя на диване с вытянутыми ногами и закуривая прямо под табличкой «НЕ КУРИТЬ», — теперь я окончательно твоя тёмная сторона?
— Ты можешь, пожалуйста, не устраивать цирк? — устало сказал Алексей, держа в руках пластиковый пакет с продуктами. — Я тут тебе хоть еды купил. Чтобы не бегала никуда.
