Он поехал не домой и не к Ирине. Хотя та звонила. Больше десяти раз за день. Её номер вызывал у него уже физическое отвращение. Раньше он боялся разочаровать её. Теперь — боялся с ней разговаривать. Не из страха, а от осознания, что каждый диалог будет очередным уколом — «а ты помнишь, как ты…», «а вот тогда ты…», «ты обязан…».
Вечером он приехал в район, где вырос. Прошёлся мимо старого подъезда. Под ногами — мусор, запах палёной курицы и подростки с вейпами. Всё как в девяностых. Только теперь он был не пацан в куртке с капюшоном, а взрослый мужчина, который отдал всё и остался с… пустотой.
В кармане завибрировал телефон. Ирина.
Он посмотрел. Подумал. И нажал «отклонить». А потом — «заблокировать».
Через неделю он снова пришёл к нотариусу. На этот раз — с новым пакетом документов. Он не хотел долго тянуть. Было ощущение, что чем быстрее всё завершится — тем меньше останется гнили.
— Я хочу оформить отказ от притязаний по родственной линии, — сказал он. — Я не буду принимать участия в её делах. Я не буду её представителем. Даже если с ней что-то случится — я не поеду. Не подниму трубку. Она — мне никто.
Нотариус кивнула, не задавая лишних вопросов. В её практике такое бывало.
— Это не имеет юридической силы в полном объёме. Но моральное заявление мы можем приложить к делу, если потребуется.
— Мне достаточно, чтобы я сам это запомнил. Что я отказался. Окончательно.
Ирина позвонила с другого номера. Потом написала. Потом приехала к его новому адресу и пыталась дождаться у подъезда. Он увидел её через окно. Не вышел. Просто выключил свет. Через час её не было.
Он больше не хотел ничего. Ни разбираться. Ни спасать. Ни доказывать.
Через два месяца он увидел Ольгу случайно — в ТЦ, у магазина бытовой техники. Она выбирала пылесос. Стояла с мужчиной лет сорока, с хорошими руками и внимательным взглядом. Они смеялись. Он не подошёл. Не стал. Но внутри — было странное спокойствие. Даже не зависть. А облегчение.
Значит, всё-таки — выжили.
На его день рождения Ирина прислала СМС:
«Ты разрушил семью. Уничтожил сестру. Ты теперь кто, Лёша? Одинокий победитель?»
Он не стал отвечать. Просто удалил. Потому что был уже не «Лёша». И не «Алексей-брат». Он теперь — просто человек, который наконец выбрал себя. И заплатил за это полной, но честной ценой.
Конец
