— Заткнись! — в грубой форме произнесла мать. — Ещё слово — и вылетишь отсюда!
Женщина застучала кулаком по столу. Но Ирина решила идти дальше.
— Я могла бы эти деньги вложить в ипотеку! — произнесла она уверенно.
— Заткнись! — снова воскликнула Наталья Валерьевна. Она поднялась, схватила дочь и толкнула её в сторону выхода. — Убирайся, неблагодарная! Видите ли, она решила продать свою долю! — с раздражением произнесла мать, показывая Ирина фигу.
Пока девушка одевалась, Наталья Валерьевна проклинала её. Ирина не ожидала, что мать так её ненавидит — у неё появилась ответная злость. Поэтому на следующий день, написав официальные письма с предложением выкупить её долю, Ирина отправила их заказным письмом своей старшей сестре Вике и матери Наталье Валерьевне.
* * *
Уже через пару дней домой к Ирине прибежала её старшая сестра.
— Ты совсем ополоумела, потеряла последние мозги! — Вика трясла тем самым письмом, в котором Ирина предлагала выкупить её долю.
— Я на это имею право! — набравшись смелости, ответила ей младшая сестра.
— Ты жадная уродина!
Последние годы у Ирины и Вики были серьёзные трения, в большей степени связанные с их матерью. Вика лишь поддакивала, и сейчас, вместо того чтобы предложить Ирине переехать в её комнату, решила обвинить её.
— У тебя есть мужик, вот и живи с ним и не лезь к нам! Это наша квартира.
— И моя тоже! — парировала Ирина.
— Ты мать довела до больничной койки! — Вика, красная от злости, всё продолжала трясти письмом.
— Я всё равно продам! Мне нужны деньги!
— Жадная! На эту квартиру работала твоя мать и отец!
— Вот именно! — повысив голос, заявила Ирина. — Мой отец! Я по рождению в этой квартире имею долю. А когда умер папа, мне досталось треть от его доли, я на это имею полное право!
— Дура! — напоследок сказала Вика. — Ничего не получишь!
Она ушла, а из кухни вышел Геннадий. Он всё слышал, но не решился встревать в разговор двух сестёр.
— Мы что-нибудь придумаем, — обнял жену мужчина.
— Нет, — с дрожью в голосе ответила ему Ирина. — Понимаешь, там моя комната! Мать не пускает, а если пустит — тёща тебя съест, и свояченица отомстит. Нет, — ещё раз сказала Ирина, — я продам свою долю, это справедливо! Иначе мы на первый взнос ипотеки ещё лет пять не накопим, а я хочу жить, а не существовать.
С мужем Ирина была полностью согласна. Он уже не раз делал свои расчёты, и они были неутешительными: через год Ирина закончит университет, начнёт работать, но этого будет слишком мало. Поэтому он поддерживал её с решением продать долю. Он хотел бы то же самое предложить и своей матери, но его брат ещё ходил в школу, да и не хотел он этого делать по той причине, что мать всегда им помогала — пусть и немного, но всё же помогала.
— Я завтра пойду в суд, — немного успокоившись, произнесла Ирина. — Я предложила им выкупить долю, они не захотели. Тогда пусть всё будет по закону.
— Ты же понимаешь, — обнимая свою жену, произнёс Геннадий, — они тебя возненавидят! Ты станешь для них изгоем.
