— А я и так изгой, — грустно ответила Ирина. — Давно уже чужая.
Почти полгода тянулись судебные тяжбы. Наталья Валерьевна плакала, умоляла судью пойти ей навстречу и отказать в иске своей же дочери, но суд, следуя букве закона, встал на сторону Ирины и вынес решение о продаже квартиры.
Вика демонстративно перестала разговаривать с младшей сестрой. Какое-то время и Наталья Валерьевна отказывалась с ней общаться.
После того как она купила себе двухкомнатную квартиру, решила возобновить контакт с младшей дочерью.
— Вика, мне нужно поговорить, — наконец позвонила она. — Давай встретимся?
В это время молодожёны оформили ипотеку. Денег от продажи своей доли Ирине хватило на двухкомнатную квартиру в хорошем новом районе: большой двор, недалеко школа и парк. Мебели ещё не было, но они купили большой матрас и положили его на пол. Наверное, это была единственная мебель в их доме, но им пока этого вполне хватало.
— Как же здорово, что у нас есть собственный уголок, — сказала Ирина Геннадию, улыбаясь.
Через неделю друзья скинулись и купили им на кухню стол.
— Вот вам подарок, — сказал один из друзей, ставя стол на место. — Теперь приятно будет ужинать!
Кто-то подарил старую микроволновку, откуда-то друзья принесли плиту и даже стиральную машинку. Постепенно дом стал преображаться.
* * *
Наталья Валерьевна решила пригласить младшую дочь к себе на день рождения. Ирина была этому рада, хотя в душе готовилась к скрытой атаке. Вика, что переехала вместе с матерью в новую квартиру, хранила молчание; она вообще перестала разговаривать со своей сестрой, да и у Ирины не было к ней тёплых чувств.
Уже после ужина хозяйка дома обратилась к младшей дочери:
— Мне нужны деньги на лекарства.
Эта просьба со стороны Натальи Валерьевны стала ежемесячной. Несмотря на разногласия, связанные с квартирой, Ирина продолжала отправлять ей деньги, пусть и немного, но давала. И вот опять новая просьба. Услышав её, Ирина мгновенно разозлилась.
— А тебе Вика даёт деньги? — спросила она у матери и посмотрела ей в глаза.
Геннадий, что сидел рядом, старался незаметно сжать ладонь своей жены, словно говоря ей, что не стоит вновь ругаться.
— А где мама твои зимние сапоги, на которые давала тебе деньги? — поинтересовалась Ирина, выждав момент и холодно посмотрев на свою сестру. — Ты отдала ей, а деньги, которые я даю тебе на лекарства, ты тоже отдаёшь Вике. И что же я вижу? — Ирина выпрямилась, её брови вопросительно поднялись кверху, — у моей младшей сестричке появились новые шмотки, и телефончик, и сапожки. — Секундочку, — обратилась она к Вике. — Ты когда последний раз работала?
Это был запрещённый приём, потому что такой вопрос всегда выводил Вику из себя. Её лицо мгновенно покраснело.
— Ты старше меня на три года, но после института, если мне не изменяет память, ты работала лишь полгода, и всё это время тебя содержит мать, — заявила Ирина.
Вика взглянула на свою младшую сестру и резко произнесла:
— Тебе хорошо говорить! У тебя есть муж!
