Он растерянно качнул головой.
— Но детям нужен отец…
— Лизе двадцать один. Кате — семнадцать. Они уже выросли. Без твоей помощи, кстати.
— Но ведь мы были семьёй…
Марина посмотрела на часы.
— Девочки скоро придут. Мы собираемся в кино. Думаю, тебе лучше уйти.
Он схватил её за руку.
— Мне плохо… Я болею… Зубы крошатся… язва… Мама постоянно пилит… У меня нет никого…
Она мягко высвободила руку.
— Ты сам этого хотел, Андрей.
Входная дверь захлопнулась.
Она стояла, прислонившись к ней.
Затем — тихий всхлип…
Когда они с дочерьми обсуждали фильм, Лиза вдруг сказала:
— За то, что не пустила его обратно. Он бы всё разрушил.
Катя, которая долго не могла простить отцу уход, добавила:
— А знаешь… Я ему даже благодарна, что он ушёл. Иначе бы мы не стали настоящей семьёй.
Марина обняла дочерей.
Может, она действительно должна быть благодарна Андрею…
За этот болезненный, но необходимый разрыв.
За то, что он заставил её найти в себе силы.
И начать новую, подлинно свою жизнь.
А где-то, в промозглой квартире на окраине города, Андрей слушал бесконечные упрёки матери.
Глотал таблетки от язвы.
И пролистывал фотографии молодой Марины в телефоне.
Мираж свободы растаял.
Оставив после себя лишь горечь, сожаление…
И понимание, что некоторые двери, однажды закрывшись, не открываются вновь.
