Эдик нервно мерил шагами комнату, чуть ли не дыру в полу протаптывая. Он просто в толк не мог взять, с какой такой стати жена вдруг решила уволиться! Вот так просто взяла и — бац! — заявление по собственному написала. А Светлана, представьте себе, даже не чувствовала никакой вины! Сидела себе спокойненько, следила за мужем взглядом, как за маятником, и пыталась достучаться до него:
— Эдик, ну послушай же ты, наконец! Это моя работа и моё право, понимаешь?
— Сейчас, между прочим, многие уходят в эту нишу. И что-то никто особо не жалуется, — продолжала она убеждать мужа. — Вон, Ленка за полгода на машину заработала, а сейчас на квартиру копит!
Эдик скривился, будто лимон целиком проглотил:
— Твоя Ленка не маникюром на машину заработала, наивная ты моя! Веришь во всё, что она тебе тут наплела. У меня, знаешь ли, глаз намётан — на мужиков она охотится, вот и получает за это денежки.
Света напряглась. В глазах промелькнула обида и злость.
— О-о-о, как интересненько получается, Эдуард! — в её голосе зазвенел металл. — А где ж ты, позволь спросить, на таких женщин насмотрелся?
Эдик тут же напрягся, а потом, как обычно, перешёл в наступление:
— Это сейчас неважно, Светуль. Важно то, что ты нашу семью решила разорить! По миру пустишь из-за своей блажи! — он драматично взмахнул руками. — Ты же знаешь, что у меня сейчас проблемы… И тут ты со своим увольнением! Зачем, спрашивается? Чем тебе твоя работа не угодила?
Света больше не могла усидеть на месте. Обхватив себя руками, она подошла к окну, задёрнутому плотными шторами — как символ того, что муж не желал видеть очевидного.
— Эдик, мне там не нравится. Всё! Я устала, понимаешь? — её голос дрогнул. — Эти вечные переработки, постоянные штрафы — и по делу, и без! Звонки, вызовы даже в выходные, поездки за свой, заметь, счёт… — она перевела дыхание. — Я тебя, бывает, сутками не вижу. Родителей уже полгода не навещала. — И тише добавила: — Мы же детей хотели… А когда? У меня жить времени нет.
Эдик тут же вскинулся, как ужаленный:
— Детей? Ты детей хочешь? — он издал нервный смешок. — Да ты разве… Нет-нет! Потому что дети — это ответственность! А ты сейчас поступаешь безответственно! Без твоей зарплаты нам не то что ребёнка… нам котёнка завести будет нечем кормить!
Он уставился на неё с вызовом:
— Я против того, чтобы ты уходила, Света. Никакого увольнения.
Женщина резко обернулась, глаза сверкнули, как два кремня:
— Эдик, ты забываешься! Я не твоя собственность! Я твоя жена, и ты в своё время клялся меня поддерживать, — её голос окреп. — Я буду поступать так, как считаю правильным для себя, и ты мне этого не запретишь!
Высказавшись, она молча выскочила из комнаты и скрылась в ванной, заперевшись там больше чем на час. Муж несколько раз подходил к двери, пытался снова начать этот разговор, но она лишь включала погромче воду и упорно не отвечала. Вышла оттуда, только когда услышала, как Эдик покинул квартиру, громко хлопнув входной дверью так, что чуть штукатурка не посыпалась.
