— Вот. Попыталась оформить доверенность, чтобы «в случае чего» распоряжаться твоей долей. Мол, если с тобой что-то случится, невестка, видишь ли, может продать квартиру без твоего согласия. Ты — слышал? — без сознания лежишь, а я уже ключи в агентство сдаю.
— Да ну, быть не может… Она мне ничего не говорила…
— Конечно, не говорила. У неё стратегия. Вначале она просто «в гости», потом «немножко решу бумажки», а потом — бац! — и ты снова с ней живёшь, в своей детской кроватке, и я — бывшая жена.
— Юль, подожди. Я… я с ней поговорю.
— Нет. Ты с ней не поговоришь. Ты — сядешь и послушаешь, что я тебе скажу.
Юля выпрямилась. В глазах — сталь. В голосе — прокурорская решимость.
— Если ты ещё раз передашь ей хоть какие-то документы без моего ведома, я подаю на раздел имущества. Можешь спать у неё, есть у неё, ходить с ней за ручку — мне плевать. Но квартира — по закону пополам. И тогда посмотрим, кто у кого права качает.
На следующий день Вера Николаевна пришла без стука. Как всегда. И с пирожками. Точнее, с покупными, но в пакете из-под домашних. Чтобы Юлю ещё больше бесило.
Юля сидела за ноутбуком, печатая письмо в ТСЖ. Вера Николаевна зашла как хозяйка, окинула взглядом чистую кухню и выдала:
— Как хорошо, что я пришла, а то опять всю еду в холодильнике испортите. Ты вчера мясо замариновала — зачем? Оно же до выходных не доживёт.
— Вы сейчас уйдёте или мне вызвать участкового?
— Фу, какая ты грубая. Прямо как твой отец. Артём мне рассказывал, что у тебя с ним проблемы. Вот оно всё и понятно. Гены, девочка, не пропьёшь.
Юля встала. Подошла вплотную. Вера Николаевна на миг почувствовала себя актрисой в триллере: вот сейчас или нож, или истерика.
— Слушайте внимательно. У нас с Артёмом — семья. И вы в неё не входите. У нас — имущество. И вы — не собственник. И у нас — договор. И если вы хотя бы пальцем тронете что-то здесь без моего согласия, я вам устрою такое шоу в суде, что вы потом станете мемом в TikTok.
— Ой, да ну тебя! Я же просто помочь хочу! Я же мать!
— И я женщина. И я тоже мать. А пока что вы — человек, который пытается влезть туда, куда его не звали.
Через три дня Вера Николаевна записалась к юристу. Через неделю — проконсультировалась с нотариусом. А через две — подала заявление в суд. На сына. На собственно рожденного. Чтобы признать сделку по покупке квартиры «не соответствующей интересам семьи». Основание — «влияние третьего лица на решение дееспособного гражданина в стрессовой ситуации». Перевожу: Юля, мол, уговорила сына купить квартиру, которую тот не хотел. Убедила, как сирена. Как ведьма. Как айтишница с ипотекой.
Когда повестка пришла по почте, Артём был в командировке в Уфе. Юля открыла конверт, села на пол и минут десять просто смотрела в пустоту.
А потом встала. Набрала свекровь. И сказала:
— Ну что ж, играем по-взрослому? Хорошо. Только вы не забыли, что я-то юрист. По семейному праву. И я предупреждала.
