Судья опоздала на пять минут. В зале стояли трое: Юля, Вера Николаевна и адвокат, который по выражению лица явно мечтал о том, чтобы заболеть прямо сейчас всем, чем угодно — хоть чумой, лишь бы не участвовать в этом цирке.
Артём не пришёл. Прислал бумагу: «Поддерживаю жену. На суд не поеду. Мать — перегибает». Все. Гудбай. Браво, сын.
— Ну что, Вера Николаевна, — Юля повернулась к свекрови и с ядовитой вежливостью выдала. — Поиграем в адвокатов дьявола? Или вы сразу признаете, что просто не могли смириться с тем, что ваш мальчик выбрал не вас?
— Девочка, ты себе льстишь. Я просто хочу вернуть контроль. Я тридцать лет выстраивала всё — и ты появилась. С тапками, с подушкой, с сушёными манго. Квартира — это не для тебя, это для него.
— Так пусть он живёт. Один. С вами. В однушке, которую вы сдали по фейковой доверенности в 2009 году и забыли налог оплатить. Помните? Потому что я — помню. И документы — у меня.
Адвокат Веры Николаевны начал тихо креститься, хотя был явно атеистом.
Судья вошла. У неё было лицо, как у женщины, которую не отпустили в отпуск, потому что «дела семейные» вдруг превратились в гражданский ад с элементами мелодрамы.
— Заседание объявляется открытым, — отстучала молоточком. — Истец, излагайте. Кратко. Без истерик.
Вера Николаевна встала. Прямо как Грета Гарбо в эпоху немого кино: гордая, трагическая, уверенная в правоте.
— Я, как мать, не могу стоять в стороне, когда имущество моего сына оформлено на условиях, нарушающих его интересы. Женщина, не работающая, не обеспечивающая стабильности, оказала давление…
— Стабильности? — Юля вскочила. — Вы серьёзно? Женщина с двумя высшими, с официальной работой и ипотекой без просрочек — это нестабильность? А вы кто тогда? Пенсионная спецоперация?!
Судья не сдержалась. Усмехнулась. Под нос. Но всё же ткнула ручкой в сторону Юли:
— Поддерживаю. Но прошу соблюдать порядок. Ответчик, ваши возражения?
— Да, — Юля достала папку. — Во-первых, доверенность на имя Веры Николаевны оформлялась на оформление документов по ЖКХ, а не на право распоряжения имуществом. Во-вторых, за время пользования квартирой с её стороны выявлено превышение полномочий, подделка подписи в заявлении на получение дубликата технического паспорта и вмешательство в личную жизнь граждан. Вот переписка. Вот видео с домофона. Вот свидетельские показания. И, простите, но мой муж — вон он, в письменном заявлении говорит, что на него никто не давил. Он просто хотел жить отдельно от мамы.
— Ложь! Это всё ложь! Она его на таблетках держит! Он как зомби! — закричала Вера Николаевна, и тут судья приложила к микрофону ладонь, чтобы заглушить звук.
— Истец, ещё один крик — и я прошу вывести вас из зала.
— Вы — не судья! Вы — женщина! Вы её понимаете!
— А вы — позор. Женщина, которая судится с сыном ради контроля. Вы не мать — вы комендант семейного концлагеря.
В зале зависла тишина. Юля впервые посмотрела на судью с искренним уважением. Вера Николаевна опустилась в кресло и впервые не ответила. Просто замолчала.
