— Вы настоящая находка, Марина Сергеевна, — сказала Софья Михайловна через три месяца и предложила повышение.
Я впервые в жизни почувствовала, что меня ценят за профессионализм, а не жалеют как «бедную Лёшину сестру».
Из коммуналки я переехала в маленькую, но свою квартиру-студию на окраине города. Заказала светлую мебель, повесила на стены собственные картины — я вернулась к рисованию, своему детскому увлечению, которое когда-то бросила, потому что «это несерьёзно, лучше помоги Лёше с курсовой».
Лёша звонил пару раз. Говорил неохотно, будто выполнял обязанность. Я чувствовала, что он ждёт, когда я признаю своё поражение и вернусь. Но я не собиралась возвращаться.
В один из редких солнечных дней я гуляла по набережной Невы. Мимо прошла молодая пара с маленьким ребёнком. Мальчик, лет пяти, смеялся, пытаясь поймать голубя. Его родители держались за руки, глядя на сына с одинаковой любовью.
Я почувствовала укол сожаления. У меня никогда не было своей семьи. Мужчины появлялись и уходили, но никто не задерживался надолго. «Ты слишком закрытая, Марина», — говорил мне последний, с которым я пыталась строить отношения почти десять лет назад.
Может быть, он был прав. Я всю жизнь строила вокруг себя стену, чтобы не чувствовать боли от постоянного пренебрежения.
Я достала телефон и набрала номер Лёши. Он ответил не сразу, голос звучал устало.
— Марина? Что-то случилось?
— Нет, просто хотела узнать, как ты.
Пауза. Он явно не ожидал такого вопроса.
— Нормально… То есть, не очень. Дом никто не покупает. Татьяна забрала половину имущества и требует алименты. На работе проблемы.
Я слушала, и внутри меня росло странное чувство. Не злорадство, нет. Скорее освобождение. Лёша, всегда такой успешный, всегда впереди, вдруг оказался таким же уязвимым, как и все.
— А ты как? — спросил он наконец. — Вера говорит, у тебя всё хорошо.
Я могла бы соврать, сказать, что у меня проблемы, что я жалею о своём решении. Это бы утешило его самолюбие. Но вместо этого я сказала правду:
— Да, у меня действительно всё хорошо. Я нашла себя, Лёша. И знаешь, это удивительное чувство.
Он помолчал, потом вздохнул:
— Я рад за тебя. Правда рад.
Прошёл год. Я сидела в своём маленьком кабинете — Софья Михайловна выделила мне отдельное помещение, когда поручила вести финансы не только её компании, но и двух других фирм, с которыми она сотрудничала.
На столе зазвонил телефон.
— Марина Сергеевна? Это Геннадий Петрович, нотариус из вашего родного города.
Сердце ёкнуло. Неужели что-то с Лёшей?
— С вашим братом всё в порядке, не волнуйтесь, — словно прочитав мои мысли, сказал нотариус. — Я звоню по другому поводу. Видите ли, разбирая бумаги вашей матери, я обнаружил кое-что интересное. Письмо, адресованное вам. Оно было вложено в конверт с надписью «Передать Марине через год после моей смерти».
— Я не вскрывал его, — в голосе нотариуса прозвучало лёгкое возмущение. — Но там есть ещё один документ. Это… страховой полис на ваше имя. Довольно крупная сумма.
Я не поверила своим ушам.
