— Мне здесь нравится, — сказала Маша, грызя яблоко. — Папа говорит, когда мы переедем в новый дом, тут всё будет по-другому.
— Не всё, — улыбнулся Антон. — Парк останется. И белки, и пруды, и деревья. Просто дома вокруг будут новыми. И в твоей комнате появится больше места для игрушек.
— И для котёнка? — её глаза загорелись.
— Возможно, — он подмигнул дочери, а потом пояснил для меня: — Обещание за хорошие оценки в четверти. Пока держится отлично, так что, видимо, придётся выполнять.
— Я люблю кошек, — призналась я. — У бабушки всегда жил кот. Старый, ленивый, вечно спал на подоконнике. Когда её не стало, кота забрали соседи, он к ним часто ходил в гости…
Я осеклась, вдруг ощутив комок в горле. Воспоминания о бабушке всегда были одновременно тёплыми и болезненными. Она вырастила меня после смерти родителей, была моей опорой, моим маяком. А потом болезнь забрала и её.
— Вы её очень любили, да? — тихо спросил Антон.
— Больше жизни, — я кивнула. — Она заменила мне всех. Родителей погибли, когда мне было семь, в автокатастрофе. И бабушка забрала меня к себе. Одна вырастила, выучила, поставила на ноги.
— Она бы гордилась вами, — он произнёс это просто, без пафоса. — Вы сильная. И добрая. Это видно.
Я смутилась от неожиданного комплимента. Маша убежала вперёд, к детской площадке, и мы остались вдвоём.
— А вы? — спросила я, чтобы перевести разговор. — Тоже в одиночку воспитываете дочь?
— Уже два года, — он кивнул. — После развода бывшая жена уехала в Новосибирск, к новому мужу. Иногда звонит Маше, но редко. У неё теперь другая семья, другие дети.
— И как вы справляетесь? — я невольно бросила взгляд на Машу, которая уже вовсю карабкалась по лестнице на горке.
— День за днём, — он пожал плечами. — Спасает то, что работа недалеко от дома. Могу забегать в обед, проверить, как дела. Няня хорошая, соседка по площадке, пенсионерка бывшая учительница. Ну и конечно, моя мама помогает, забирает на выходные иногда, чтобы я мог отдохнуть.
Он говорил о своих буднях просто, без надрыва. Не жаловался, не искал сочувствия. Просто констатировал факты. И в этой простоте было что-то подкупающее.
— А вы? — он посмотрел на меня. — Тоже одна?
— Уже довольно давно, — я кивнула. — Был неудачный брак в молодости. Потом работа, карьера… как-то не до отношений было. А недавно… — я запнулась, не зная, стоит ли рассказывать о Дмитрии.
— Недавно что-то случилось, — он закончил за меня. — Что-то, о чём больно говорить.
— Да, — я благодарно кивнула. — Но это в прошлом. Я учусь жить дальше.
— Мы все учимся, — он улыбнулся. — Каждый день. И знаете, что я понял за эти два года одиночества? Жизнь продолжается. Несмотря ни на что, каждое утро встаёт солнце, распускаются цветы, смеются дети. И постепенно боль уходит, остаётся только опыт.
Я смотрела на него — обычного мужчину средних лет, в простой куртке, с залегшими от усталости морщинками вокруг глаз — и думала, сколько мудрости в его словах. Не книжной, не вычитанной, а выстраданной, настоящей.
