— Ну, я тоже вложусь, конечно, — он пожал плечами. — У меня есть кое-какие накопления. И потом, можно взять ипотеку…
Что-то в его словах царапнуло меня. Накопления? У Дмитрия? Человека, который мог спустить половину зарплаты на коллекционное издание виски? Который менял автомобили раз в полтора года? Который никогда не отказывал себе в дорогих гаджетах и брендовой одежде?
— Давай вернёмся к этому разговору позже, — я поднялась, давая понять, что тема закрыта. — Мне нужно закончить презентацию для завтрашней встречи.
Он кивнул, чмокнул меня в щёку и вышел из кухни. Я слышала, как он возится в прихожей, затем хлопнула входная дверь — субботний теннис с друзьями, святое дело.
Я осталась одна в его просторной квартире в центре Петербурга. Дмитрий снимал её у какого-то приятеля за смешные по меркам города деньги. Удачный договор, заключённый ещё до скачка цен на жильё.
Мысли путались. С одной стороны, предложение съехаться было логичным шагом в наших отношениях. Я и сама иногда задумывалась об этом. Но продать бабушкину квартиру… И почему именно сейчас?
Я открыла ноутбук и вместо работы над презентацией зашла на сайт с объявлениями о недвижимости. Ввела примерные параметры своей московской квартиры. Цифры на экране заставили меня присвистнуть. За последний год стоимость жилья в столице взлетела почти на тридцать процентов. Моя невзрачная двушка в панельной девятиэтажке советской постройки стоила теперь как небольшая однокомнатная в новостройке бизнес-класса в Петербурге.
Но всё равно этого не хватило бы даже на первый взнос за ту роскошь, о которой говорил Дмитрий. Квартира на Крестовском острове — это другая лига, другие деньги, другой образ жизни.
Телефон завибрировал — сообщение от Светы, моей школьной подруги, единственного близкого человека, оставшегося в Москве.
«Привет! Ты как? Когда в Москву?»
Я улыбнулась. Света всегда появлялась вовремя, даже виртуально.
«Привет! Возможно, на следующей неделе буду проездом. Пересечёмся?»
«Обязательно! Кстати, ты в курсе, что твой дом собираются включать в программу реновации?»
Я замерла. Вот оно что. Вот почему Дмитрий так внезапно озаботился судьбой моей квартиры. Реновация — это не просто снос старых домов. Это возможность получить новое жильё, большей площади, в том же районе. Или денежную компенсацию, намного превышающую рыночную стоимость.
«Первый раз слышу. Откуда инфа?»
«Мой Серёга в управе работает, помнишь? Говорит, ваш квартал следующий на очереди. Официально ещё не объявляли, но список уже готов».
Я откинулась на спинку стула, переваривая информацию. Если Дмитрий каким-то образом узнал о планах реновации… Но зачем тогда скрывать это от меня? Почему не сказать прямо: «Твой дом скоро снесут, давай воспользуемся этим с выгодой»?
Если только… если только он не планировал присвоить большую часть компенсации себе. Убедить меня продать квартиру сейчас, по рыночной цене, а потом, когда объявят о реновации…
