— Ты всё неправильно поняла, — он подался вперёд. — Да, я знал про возможную реновацию. Но я хотел как лучше для нас обоих. Зачем ждать? Зачем проходить через все эти бюрократические процедуры? Продать сейчас, вложить деньги в новое жильё здесь…
— Жильё, оформленное на твоё имя, — я закончила за него. — А потом ты бы снова исчез. С моими деньгами.
— Ты с ума сошла, — он покачал головой. — Мы полтора года вместе. Я люблю тебя, чёрт возьми! Как ты можешь думать, что я…
— А как мне не думать? — я повысила голос. — После того, что я узнала? После того, как ты скрыл от меня информацию о реновации? После того, как настаивал на немедленной продаже?
Мы замолчали, глядя друг на друга через стол. Я видела, как в его глазах меняются эмоции — гнев, растерянность, расчёт. Он просчитывал варианты, искал выход.
— Ладно, — наконец произнёс он. — Я признаю, что не был с тобой до конца откровенен. Но это не значит, что я хотел тебя обмануть. Я действительно думал о нашем общем будущем.
— Но началось всё с моей квартиры, не так ли? — я горько усмехнулась. — С возможности получить деньги. Признайся, ты с самого начала знал, что дом могут включить в реновацию? Ещё когда мы познакомились?
Он молчал, и это молчание было красноречивее любого признания.
— Боже мой, — я закрыла лицо руками. — Всё это время… полтора года… это был просто план? Завоевать моё доверие, убедить продать квартиру, а потом…
— Нет, — он резко перебил меня. — Сначала — да, я заинтересовался тобой из-за квартиры. Хотел познакомиться, втереться в доверие. У меня были проблемы, крупные долги. Я искал выход. Но потом… потом я действительно влюбился в тебя. Это не было частью плана.
Я смотрела на него, не в силах произнести ни слова. Когда я поняла зачем всё это было затеяно — я просто онемела. От шока, от боли, от осознания собственной слепоты.
— Думаю, тебе лучше уйти, — наконец выдавила я. — Забери свои вещи из моей квартиры.
— Ира, дай мне объяснить, — он протянул руку, но я отшатнулась. — Я мог бы всё исправить. Мы могли бы начать сначала.
— Начать сначала? — я рассмеялась, и этот смех был похож на рыдание. — После того, как ты планировал обокрасть меня? После того, как полтора года лгал мне в лицо? Убирайся. Немедленно.
Он смотрел на меня долгим взглядом, а потом медленно поднялся.
— Ты пожалеешь об этом, — произнёс он тихо. — Мы могли бы быть счастливы вместе.
— Счастье, построенное на лжи, не бывает долгим, — я покачала головой. — Прощай, Дмитрий.
Он молча вышел из кухни. Я слышала, как он собирает вещи в спальне, как звенят ключи, как хлопает входная дверь. А потом наступила тишина — оглушительная, звенящая тишина, в которой я осталась наедине с осколками своей жизни.
Прошло три месяца. Я снова переехала в Москву, в бабушкину квартиру. Уволилась с работы в Петербурге, нашла новую — удалённую, с возможностью иногда ездить в офис. Начала ремонт — не для продажи, а для себя. Дом действительно включили в программу реновации, но до переезда ещё минимум два года.
