— Тамара, может, десерт? — попытался разрядить обстановку Николай Иванович.
— Нет, погоди! — Тамара Петровна выпрямилась, глаза её сверкнули. — Что значит «я не бабушка»? Я — мать Андрея, значит, я бабушка его сына!
— Мама, пожалуйста, — снова попытался вмешаться Андрей.
Слова его растворились в воздухе. Бессильные. Бесполезные.
— Нет, пусть скажет! — не унималась Тамара Петровна. — Я, может, неправильно слышала?
— Вы прекрасно всё слышали, — Марина чувствовала, как внутри поднимается волна гнева, которую она сдерживала годами. — Пять лет вы приезжаете и критикуете каждый мой шаг. Ничто вас не устраивает: ни как я готовлю, ни как убираю, ни как воспитываю Мишу.
— Потому что это же очевидно! — Тамара Петровна всплеснула руками. — Ты его избаловала! Он растёт неженкой! И вообще… — она сделала паузу, — ТЫ НЕ РОДИЛА — ЗНАЧИТ, ТЫ НЕ НАСТОЯЩАЯ МАТЬ!
Десять слов. Одна фраза. Глубокий порез по живому.
Время замерло. Марина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Ядовитые слова повисли в воздухе, проникая в лёгкие, отравляя каждый вдох.
— Мама! — в голосе Андрея прозвучало возмущение, но для Марины оно прозвучало с опозданием. На секунду — но в вечность.
— Боже мой, — прошептала Света, закрывая рот рукой.
Миша застыл, вцепившись в скатерть. Его глаза расширились, губы задрожали.
— Я… я пойду к себе, — выдавил он и, не дожидаясь разрешения, соскочил со стула и выбежал из комнаты.
Детские шаги по лестнице. Грохот захлопнутой двери. Звук рушащегося мира.
— Миша! — Марина дёрнулась было за ним, но остановилась, обернувшись к свекрови. — Как вы… как вы могли?
Тамара Петровна словно только сейчас осознала тяжесть своих слов. Она открыла рот, но ничего не произнесла.
— Думаю, нам пора, — Николай Иванович поднялся из-за стола. — Тамара, собирайся.
— Да, уходите, — голос Марины звучал спокойно, и именно это спокойствие пугало больше, чем крик. — Немедленно.
— Марина, — начал было Андрей, но жена остановила его движением руки.
— Нет. Мне нужно поговорить с сыном.
Она вышла из-за стола и направилась к лестнице, чувствуя, как дрожат колени. За спиной послышался шум: свекровь что-то пыталась объяснить, Света резко отвечала ей, Павел предлагал вызвать такси. Но Марина уже не слышала. Перед глазами стояло лицо Миши, полное недоумения и боли.
Дверь в детскую была приоткрыта. Мальчик сидел на кровати, обхватив колени руками. Увидев Марину, он отвернулся к стене.
— Миша, — она осторожно присела рядом. — То, что сказала бабушка Тамара… это неправда.
— Правда, — тихо ответил мальчик, не поворачиваясь. — В школе Витька тоже говорил, что ты мне не настоящая мама.
Сердце Марины сжалось. Она мягко положила ладонь на плечо сына.
— Послушай меня, — она заставила голос звучать твёрдо. — Бывают разные мамы. Некоторые мамы рожают детей, а некоторые — выбирают их сердцем. Я выбрала тебя. Из всех детей на свете я хотела именно тебя.
Миша нерешительно повернулся к ней.
— Правда, — Марина обняла его. — И никто, слышишь, никто не может сказать, что я тебе не мама.
