В этот момент в комнату вошёл Андрей. Он нерешительно остановился в дверях.
— Они ушли, — произнёс он тихо. — Папа вызвал такси.
Марина кивнула, не глядя на мужа.
— Миша, иди умойся и почисти зубы, хорошо? — она поцеловала сына в лоб. — Я скоро приду почитать тебе на ночь.
Когда мальчик вышел из комнаты, между супругами повисла тяжёлая тишина.
— Марина, мама не хотела…
— Не защищай её, — отрезала Марина, поднимаясь с кровати. — Она прекрасно понимала, что говорит.
— Она просто расстроилась, что ты сказала…
— А ты? — Марина посмотрела прямо в глаза мужу. — Ты тоже расстроился, что я сказала? Или тебя больше расстроило то, что я недостаточно «настоящая» мать для Миши?
— Что ты говоришь! — возмутился Андрей. — Я никогда так не думал!
— Тогда почему ты молчал? — в голосе Марины зазвенели слезы. — Почему ты не остановил её сразу? Почему все эти пять лет ты позволяешь ей говорить со мной так, будто я какая-то… нанятая няня, а не твоя жена?
Андрей растерянно провел рукой по волосам.
— Ты же знаешь мою маму. Она иногда говорит не подумав. Но она не со зла.
— Ты всегда её оправдываешь, — Марина покачала головой. — Всегда. Но сегодня… сегодня она перешла черту. И ты это знаешь.
— Нет, — она подняла руку, останавливая его. — Не сейчас. Я пойду к Мише. А ты… подумай, на чьей ты стороне в этой семье.
Три дня молчания. Семьдесят два часа натянутых улыбок при Мише. Тысячи невысказанных слов.
Андрей и Марина общались только по необходимости. Свекровь дважды звонила, но Марина отказалась разговаривать с ней. Андрей пытался сгладить ситуацию. Его слова ударялись о стену холодного молчания.
— Марина, давай поговорим, — он нашёл её на кухне спустя три дня после злополучного ужина. — Нельзя же так продолжать.
— А как можно? — она не отрывалась от нарезания овощей. Нож стучал по доске в такт её сердцу. — Делать вид, что ничего не произошло?
— Мама позвонила сегодня утром, — сказал Андрей. — Она хочет извиниться.
— Прекрасно, — Марина отложила нож. Он звякнул о столешницу как точка в предложении. — Пусть извинится перед Мишей. Он, знаешь ли, не спит по ночам. Спрашивает, почему бабушка так сказала. Объясни ему, Андрей. Ты же так хорошо всё объясняешь.
— Это нечестно, — Андрей покачал головой. — Я на твоей стороне.
— Неужели? — она посмотрела на него. — Десять лет, Андрей. Десять лет твоя мать смотрит на меня, как на неполноценную женщину, потому что я не смогла родить. И ты ни разу, слышишь, ни разу не поставил её на место.
— Это неправда! — возразил он. — Я много раз говорил с ней…
— За закрытыми дверями? — усмехнулась Марина. — Как это благородно с твоей стороны.
— Ты не понимаешь. Она моя мать.
— А я — мать твоего сына. Но ты позволил ей сказать мне, что я ненастоящая.
— Я не позволял! — Андрей повысил голос. — Я сказал ей, что это недопустимо!
— После, Андрей. После того, как слова уже прозвучали. После того, как Миша их услышал.
Марина вытерла руки полотенцем.
— Знаешь, я все эти дни думала. О нас, о нашем браке. Ты помнишь, как мы узнали, что я не смогу родить?
