— Ну так нельзя же их обижать! Они старые люди, одинокие. Мы для них как дети, единственная радость в жизни.
— Мне сорок два года, Андрей! Я взрослая, самостоятельная женщина, а не ребенок! И я хочу, чтобы ко мне относились соответственно! С уважением!
Зазвонил телефон Андрея. Он посмотрел на экран и тяжело вздохнул.
— Папа звонит. Алло, пап? Да, я дома… Что? Да, знаю про замок… Сейчас приеду, все объясню. Не волнуйся.
Он повесил трубку и сердито, почти враждебно посмотрел на жену.
— Родители ждут меня дома. Им нужно объяснить, почему они больше не могут прийти к собственному сыну. Папа не спал всю ночь, думал, что с нами что-то случилось.
— Скажи им правду. Что их невестка устала быть гостьей в собственном доме. Что у нее есть право на личное пространство.
— Абсолютно. И не собираюсь менять свое решение.
Андрей вернулся домой только поздно вечером с мрачным, как грозовая туча, лицом. Весь его вид говорил о том, что разговор с родителями прошел тяжело. Он прошел в гостиную, не снимая куртки, и сел в кресло напротив жены.
— Поздравляю. Ты добилась своего. Родители в полном шоке. Мама плачет, отец не находит себе места. Они не понимают, за что им такое наказание.
А я что, должна чувствовать себя виноватой? После двух лет унижений? Оксана спокойно сидела на диване с книгой, не поднимая глаз от страниц.
— А ты добился своего? Наконец-то поговорил с ними? Объяснил ситуацию?
— Что тут объяснять? Ты все решила за всех нас! Ты поставила меня в ужасное, унизительное положение! Как я мог объяснить родителям, что моя жена считает их надоедливыми интервентами?
— А как ты мог три месяца подряд игнорировать мои просьбы? Я говорила тебе, что мне некомфортно. Что мне нужно личное пространство. А ты отмахивался, как от назойливой мухи!
— Они же не со зла! Они просто хотели быть ближе к нам, чувствовать себя нужными!
— За мой счет! Их близость и нужность обходились мне нервами, временем, спокойствием! А главное — профессиональной репутацией!
Андрей снял наконец куртку и сел в кресло, устало потирая лицо обеими руками. Может, до него наконец дошла серьезность ситуации?
— Ну и что теперь делать? Что мне родителям сказать? Что они больше не могут прийти к единственному сыну домой? Что внуков не увидят?
— Могут прийти. По приглашению. Предварительно договорившись. Как принято у цивилизованных, воспитанных людей.
— А балкон? Что делать с их вещами?
— Пусть заберут все свои вещи и больше ничего не приносят. У нас квартира, а не склад. И не благотворительная организация.
Воцарилось долгое, тягостное молчание. Оксана чувствовала, как напряжение в воздухе можно было резать ножом.
— Знаешь что, Оксана, ты кардинально изменилась. Раньше ты была добрее, мягче, понимающе. А теперь… теперь ты стала какой-то жесткой, бескомпромиссной.
Я стала защищать себя и свои интересы. Жаль, что ты этого не понимаешь и не цениш.
— Я стала защищать свои границы и свое достоинство. Жаль, что ты этого не понимаешь и не поддерживаешь.
— А что, если я категорически не согласен с твоими методами?
