— А что, если мне на это наплевать? Андрей, я прожила два долгих года в постоянном дискомфорте, надеясь, что ты поймешь мои потребности и поддержишь меня. Не поняв и не поддержав. Теперь я буду действовать исключительно в своих интересах.
— Это что, ультиматум? Шантаж?
— Это констатация фактов. Либо мы живем по правилам взаимного уважения и цивилизованного общения, либо… ну, посмотрим, что из этого получится.
Следующие две недели в доме царила атмосфера холодной войны. Андрей почти не разговаривал с женой, отвечая односложно на прямые вопросы. Родители демонстративно не звонили, словно объявив бойкот. Оксана наслаждалась тишиной и покоем, но понимала — это затишье перед бурей.
В воскресенье Андрей весь день говорил по телефону с родителями, периодически бросая на жену многозначительные взгляды. Вечером он торжественно объявил новость:
— Мама серьезно заболела. У нее резко поднялось давление от нервных переживаний. Врач сказал, что это стресс от семейной ситуации.
Конечно. Классический ход — заболеть от обиды. Проверенный метод давления на совесть. Оксана аккуратно отложила книгу, которую читала.
— Мне искренне жаль это слышать. Что конкретно говорит врач? Серьезно ли состояние?
— Говорит, что нужно срочно избегать любых волнений и стрессов. А какие тут могут быть волнения, если единственный сын фактически запретил родителям приходить домой?
— Я ничего не запрещала. Я просто попросила соблюдать элементарные правила приличия и человеческого общения.
— Для них это равносильно категорическому запрету! Они всю жизнь привыкли, что могут прийти к детям когда захотят!
— Тогда им самое время отвыкать от этой привычки и учиться уважать чужие границы.
Андрей резко встал и направился к шкафу, доставая чемодан. Что он задумал теперь?
— Знаешь что? Я поеду к родителям на несколько дней. Побуду с ними, пока мама не успокоится и не поправится.
— Поступай как считаешь нужным.
— И ключи новые им обязательно дам. Это все-таки мой дом тоже, и я имею право решать, кому давать ключи.
Вот и проверим, кто кого переупрямит. Оксана спокойно и уверенно посмотрела на мужа.
— Дашь — поменяю замок снова на следующий же день. У меня достаточно денег на слесаря, и я не боюсь этими деньгами распоряжаться.
Андрей замер с чемоданом в руках, явно не ожидая такого ответа.
— Ты это серьезно говоришь?
— Абсолютно серьезно. Можешь провести эксперимент, если сомневаешься в моей решимости.
Он долго смотрел на жену внимательно и изучающе, словно пытался понять, блефует она или говорит правду. Да, я кардинально изменилась. И не собираюсь возвращаться к прежней покорности и безропотности.
— Не узнаю тебя, Оксана. Ты стала совершенно другим человеком.
— Я стала, наконец, собой. Той, которой должна была быть с самого начала наших отношений.
Андрей не возвращался домой уже целую неделю. Звонил редко и неохотно, говорил сухо и официально. Оксана начала привыкать к одиночеству и даже находить в нем свои плюсы. Наконец он позвонил с неожиданным предложением:
