«Потом договорим,» — процедила сквозь зубы Елена, пытаясь взять себя в руки. «И ради всего святого, если уж решил притащить свою мать в дом, то хоть предупреди заранее, а не ставь перед фактом!»
Весь вечер в доме царила напряжённая атмосфера. Дети чувствовали, что что-то не так, но боялись спрашивать. Они переглядывались, когда мама слишком громко стучала тарелками, а папа только молча кивал в ответ на их рассказы о школе. Обычно он внимательно расспрашивал о каждой мелочи, но сегодня казался погружённым в свои мысли.
Сергей молча смотрел телевизор, не вникая в происходящее на экране. Он думал о матери, о её одиночестве и беспомощности перед коммунальной катастрофой. Анне Васильевне уже исполнилось семьдесят, и хотя она была ещё крепкой женщиной, самостоятельно справиться с ремонтом ей было не под силу. Перед глазами стояла картина: мама в старой шали сидит на скамейке у подъезда, потому что её родной сын не смог найти ей место в своём доме.
А Елена с остервенением драила кухню, словно пытаясь смыть саму мысль о предстоящем визите свекрови. Она натирала до блеска кухонную мойку, представляя едкие замечания Анны Васильевны о том, что «хорошая хозяйка моет раковину дважды в день», и её фирменный вздох разочарования.
Когда дети легли спать, Сергей попытался снова начать разговор. Он подошёл к Елене, всё ещё занятой уборкой, и осторожно положил руку ей на плечо:
«Лен, давай спокойно обсудим… Может, есть какой-то компромисс?»
«Нечего обсуждать,» — отрезала Елена, сбрасывая его руку. «Я сказала — нет. И точка. Нет, мама здесь жить не будет! Даже не проси!» — с этими словами она с грохотом швырнула тарелку в раковину.
«То есть ты даже слушать меня не хочешь?» — в голосе Сергея проскользнули нотки обиды. «Десять лет вместе, а ты не можешь уступить в таком важном для меня вопросе?»
«А ты хочешь слушать меня? Моё мнение тебя вообще интересует, или ты уже всё решил?» — Елена скрестила руки на груди, глядя на мужа с вызовом. В свете кухонной лампы её лицо казалось старше, морщинки у глаз обозначились резче.
«Конечно, интересует! Но пойми — это форс-мажор. Где ей ещё жить? На улице? Или может в приют для бездомных отправим?» — Сергей не хотел говорить резко, но усталость и напряжение брали своё.
«Сними ей квартиру,» — предложила Елена, включая чайник. Ей нужно было чем-то занять руки, чтобы не сорваться окончательно. «Или гостиницу. Или пусть к своей Наташке едет — ничего, потеснятся. И вообще, у неё дача есть — пусть там поживёт, лето на дворе.»
«У нас таких денег нет, ты же знаешь,» — устало сказал Сергей, присаживаясь за стол. «Съёмная квартира стоит минимум тридцать тысяч, откуда я их возьму? У нас ипотека, кредит за машину, за Катину брекеты платить… И на даче холодно, там отопления нет, только буржуйка. Она что, дровами будет печь топить в её возрасте?»
Елена налила себе чай и долго смотрела на плавающий в чашке лимон, словно в нём можно было найти ответ. Наконец она тяжело вздохнула:
