Что-то в его тоне заставило Наташу напрячься. Она присела рядом с мужем, вопросительно глядя на него.
«Твоя мать», — начал Андрей и тут же осёкся, увидев, как изменилось лицо жены. «То есть, Зинаида Петровна… В общем, так больше не может продолжаться. Я на пределе».
«Что она опять сделала?» — в голосе Наташи звучала усталость.
«Дело не в каком-то конкретном поступке. Дело в том, что она живёт с нами уже два года, и конца этому не видно. Когда мы её забирали, речь шла о нескольких месяцах, максимум — полгода».
«Андрей, ты же знаешь, что ей нужен уход и присмотр…»
«Нет, Наташ, именно это я и оспариваю», — Андрей сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. «Твоя мать давно восстановилась после инсульта. Она прекрасно ходит к соседям в гости, самостоятельно выбирается в магазин, когда ей что-то нужно. Но как только заходит речь о том, чтобы ей вернуться в свою квартиру — внезапно начинаются приступы, головокружения и слабость».
Наташа молчала, опустив глаза. Она и сама замечала эту странную избирательность в «болезнях» матери, но не решалась заговорить об этом.
«Я не предлагаю выгнать её на улицу», — продолжил Андрей. «У неё есть своя квартира. Мы можем нанять сиделку, которая будет приходить раз в день, проверять, всё ли в порядке. Можем установить тревожную кнопку. Да что угодно! Но я больше не могу жить в собственном доме как на пороховой бочке, постоянно опасаясь что-то не то сказать или сделать».
«Но как я скажу это маме? Она воспримет это как предательство».
«А то, что наш брак трещит по швам — это не предательство?» — в голосе Андрея зазвучали металлические нотки. «Наташ, я люблю тебя. Но ещё немного, и мы с тобой начнём друг друга ненавидеть. Неужели ты не видишь, что происходит?»
Воскресный завтрак проходил в напряжённой тишине. Наташа избегала смотреть на мужа, а тот сосредоточенно поглощал яичницу, будто это было его единственной задачей в мире. Зинаида Петровна, чувствуя напряжение между супругами, необычно присмирела.
«Что-то случилось?» — не выдержала она наконец. «Вы как на похоронах сидите».
Андрей поднял глаза на тёщу, потом перевёл взгляд на жену.
«Наташ, если ты не скажешь, скажу я».
Наташа побледнела, но решительно кивнула. «Мама, нам нужно поговорить».
«О чём это?» — тёща отложила вилку, переводя подозрительный взгляд с дочери на зятя.
«Мама, мы с Андреем считаем, что тебе пора возвращаться в свою квартиру».
Зинаида Петровна замерла, словно её ударило током. «Что? Вы меня… выгоняете?»
«Нет, мама, никто тебя не выгоняет», — Наташа старалась говорить спокойно. «Просто твоё здоровье заметно улучшилось. Врачи говорят, что ты идёшь на поправку. Жить одной тебе уже вполне по силам».
«Вот как?» — голос тёщи задрожал. «Значит, я стала обузой? Помеха для молодой семьи?»
«Зинаида Петровна, вы живёте с нами уже два года», — вмешался Андрей. «Изначально речь шла о временной мере, пока вы восстанавливаетесь после инсульта. И вы восстановились — это очевидно. Вы прекрасно ходите, у вас ясная голова. Да вы энергичнее многих моих коллег!»
