«Вот именно — семья!» — Дима стукнул кулаком по столу. «И должны помогать друг другу!»
«Помогать — да», — тихо сказала Наташа. «Но не так. Не обманывая друг друга. Не за спиной».
Она достала из кармана чек: «Знаешь, что это? Квитанция на зимнюю куртку для Полины. Я неделю назад присмотрела — как раз на те деньги, что ты обещал от премии. А теперь выясняется, что премия была. Просто ты её родителям отдал».
«Наташ, ну купим куртку в следующем месяце…»
«В следующем? А что ты ещё утаил от меня? Сколько ещё денег пообещал родителям?»
«Ну давай, расскажи!» — продолжала Наташа. «Сколько ещё таких сюрпризов меня ждёт? Может, ты кредит на них взял? Или долгов назанимал?»
Дима отвел глаза, и Наташа почувствовала, как внутри все холодеет.
«Господи… Только не говори, что…»
«Я занял у Сереги пятнадцать тысяч», — тихо сказал Дима. «У отца давление скакало, нужны были деньги на обследование…»
«И ты молчал? А отдавать как собирался?»
«Ну… думал, с премии…»
«С той премии, которую ты уже родителям отправил?» — горько усмехнулась Наташа.
В этот момент из детской донесся голос Полины: «Мам, пить хочу!»
«Иду, солнышко!» — Наташа встала. «Знаешь что? Мы не закончили этот разговор».
Пока она укладывала дочку, в голове крутились невеселые мысли. Вот так живешь с человеком, думаешь, что все знаешь о нем, доверяешь… А он втихаря раздает деньги, занимает у друзей…
«Мамочка, а почему ты плачешь?» — вдруг спросила Полина.
Наташа провела рукой по щеке — и правда, мокрая.
«Все хорошо, зайка. Спи».
Вернувшись на кухню, она увидела, что Дима сидит, обхватив голову руками.
«Наташ, прости», — глухо сказал он. «Я знаю, что виноват. Но пойми — я не могу отказать родителям. Они старенькие, больные…»
«А мы? Мы что, по-твоему, должны в долги влезать, чтобы твоим родителям помогать?»
«Почему ты не можешь просто сказать им ‘нет’?» — Наташа села напротив мужа. «Почему каждый раз, когда они звонят с очередной просьбой, ты сразу бросаешься переводить деньги?»
«Ты не понимаешь», — покачал головой Дима. «Они всю жизнь на меня положили. Недоедали, но мне покупали все, что нужно. В институт отправили…»
«И теперь ты должен расплачиваться? До конца жизни?»
«Не расплачиваться…, но помогать — да, должен!»
«А о своей семье ты подумал? О дочери?» — Наташа почувствовала, как снова подступают слезы. «Мы из кожи вон лезем, чтобы концы с концами свести. Я уже на рынок хожу вместо супермаркета — там дешевле. Вещи на распродажах покупаю…»
«Я все понимаю, но…»
«Нет, не понимаешь!» — Наташа повысила голос. «Ты не видишь, как я каждый месяц бьюсь, пытаясь растянуть деньги. Как считаю каждую копейку. Как отказываю Полине в игрушках, потому что надо экономить!»
Она достала из сумки старый блокнот: «Вот, смотри. Я записываю все траты, все до копейки. Продукты — восемь тысяч. Бытовая химия — полторы. Проезд — две. Садик, развивашки… А ты берешь и просто отдаешь двадцать тысяч родителям, даже не спросив меня!»
«Они болеют…» — снова начал Дима.
