— Я поговорил с Сергеем, — сказал он. — У него есть двухкомнатная квартира, которую он сдаёт. Временно. Я переведу деньги. Мама, ты сможешь туда переехать.
— Меня выгоняют, — процедила Анна Ивановна, не глядя на сына.
— Тебя не выгоняют, — строго сказал он. — Ты сама загнала всех в угол. Мы тебя любим, но жить под одним потолком стало невозможно.
— Ты встал на её сторону.
— Нет. Я встал на свою сторону. На сторону разума. Я устал жить между двумя фронтами. Мама, я тебя люблю. Но я люблю и жену. И если кто-то из вас требует «выбирай» — это не любовь. Это ультиматум.
Анна Ивановна опустилась на стул.
— А ты… всё это время, — произнесла она, глядя в пол, — всё это время ты думал, что я вредная старуха?
— Нет, мама. Я всё это время надеялся, что мы сможем ужиться. Но… — он посмотрел на неё, потом на Оксану, — теперь вижу: не можем. И это не трагедия. Это просто честно.
— И сколько мне осталось, чтобы быть с вами? Пять лет? Десять?
— Мы будем с тобой. Часто. Помогать. Навещать. Но жить — отдельно. Это нормально. Это правильно. Это по-взрослому.
Через неделю Анна Ивановна переехала. Оксана лично помогла с вещами. Без слов, без упрёков. Просто вынесла чемодан и аккуратно поставила его в багажник такси.
— Спасибо, что не кинула меня с лестницы, — пробормотала Анна Ивановна, усевшись на заднее сиденье.
— Мы не враги, — сказала Оксана. — Просто мы не подходим друг другу под одной крышей. Вот и всё.
Такси уехало. Оксана долго смотрела ему вслед, пока Иван не подошёл сзади, не обнял её за плечи.
— Мы с тобой выстояли, — сказал он тихо.
— Да. Только теперь надо научиться жить в тишине. Без проверок. Без «а где мама?». Без вины.
И впервые за долгое время Оксана поверила: может, действительно справятся.
