— Он хотел отобрать у меня всё. Не квартиру — жизнь. Мою свободу, моё право не быть нянькой взрослому мужчине и его маме. И я не позволю, — заключила Ольга.
Решение суда было коротким: «В удовлетворении иска отказать. Недвижимость признана личной собственностью ответчицы.»
Они вышли в коридор. Валентина Ивановна тут же подошла.
— Да чтоб ты с этой квартирой задохнулась! — прошипела она. — Чтобы по углам у тебя одиночество жило!
— Лучше одиночество, чем вы, — спокойно ответила Ольга.
Максим молчал. Повернулся и ушёл. Сгорбленный. Без попытки сказать последнее слово.
Позже, дома, Ольга заварила себе кофе. Без чая, без валерьянки — она больше не боялась.
Поставила музыку. Из старых — Сурганова, Земфира, то, что раньше слушала в наушниках, чтобы не слышать упрёков.
Телефон молчал. Никто не просил «денежку на время». Никто не обвинял в «черствости».
Она открыла ноутбук. Написала заявление на отпуск. — Две недели. Только я, море и тишина.
Потом — достала паспорт. Открыла страницу со штампом. Пару секунд смотрела. И разорвала её.
— Всё, — сказала себе. — Это теперь былое.
Когда через месяц ей позвонила та самая Наташа и спросила:
— Слушай, а ты вообще хочешь снова отношений? Любви?
— Я хочу… новую мебель. Себе. Для себя. И кресло. Которое никто не сломает.
