Зима тогда выдалась на редкость суровой. Холод проникал в каждую щель, казалось, что даже стены промерзли насквозь. Мы с Димой спали под двумя одеялами, но все равно не могли согреться. Экономили на всем, чтобы была возможность доделать ремонт. Я устроилась на две работы, Дима тоже подрабатывал по вечерам. Скрипя зубами от холода и обиды, мы взяли кредит и к весне кое—как домучили ремонт. Дима делал все своими руками, он у меня молодец в этом плане. Не знаю, как бы мы справились без него. — Ну вот, видишь, — говорил он, улыбаясь, — мы справились! Сами все сделали! Теперь у нас будет тепло и уютно. Я улыбалась в ответ, но в душе у меня оставалась горечь. Я знала, что эту историю я тоже проглочу и буду жить дальше. Но с каждым таким случаем моя любовь и уважение к свекрови угасали все больше и больше. Таких историй, к сожалению, было довольно много. То она забудет поздравить Диму с днем рождения, то подарит Андрею более дорогой подарок на Новый год, то придет к нам в гости и начнет критиковать мой интерьер. Мелочи, конечно, но из этих мелочей складывалась общая картина ее отношения к нам. Но самое главное, что меня раздражало, это лицемерие Светланы Ивановны. Она всегда улыбалась мне в лицо, делала вид, что все хорошо, но я чувствовала ее неприязнь. Дело в том, что наши мамы знакомы смолоду. Не знаю, что у них там произошло, но когда—то они очень дружили, но потом перестали общаться. На данный момент они особо не поддерживают связь, хотя живут в одном городе. Я всегда подозревала, что между ними что—то случилось, но ни моя мама, ни Светлана Ивановна никогда не рассказывали мне об этом. Может быть, их старая вражда и повлияла на отношение свекрови ко мне? Может быть, она видела во мне отражение моей матери? — Наверное, она меня просто не любит, — думала я, — наверное, я ей не нравлюсь. Она, наверное, хотела, чтобы у Димы была другая жена. Я пыталась понять ее, пыталась найти какое—то объяснение ее поведению. Но все мои попытки заканчивались неудачей. Я просто не могла понять, почему она так поступает. Я часто думала о том, чтобы поговорить со Светланой Ивановной откровенно, выяснить, в чем причина ее неприязни. Но каждый раз я останавливала себя. Я боялась, что разговор закончится скандалом и испортит наши отношения окончательно. — Может быть, лучше просто смириться, — думала я, — может быть, лучше просто не обращать на нее внимания. Пусть она живет своей жизнью, а я — своей. Но это было не так просто, как казалось. Ведь Светлана Ивановна была матерью Димы, а Дима любил ее. И я не хотела ставить его перед выбором между мной и его матерью. Поэтому я продолжала терпеть, продолжала улыбаться ей в лицо, продолжала делать вид, что все хорошо. Но с каждым днем мне становилось все труднее и труднее. Я чувствовала, как во мне нарастает усталость и разочарование.
