— Доброе утро, — сказала свекровь, будто они договорились на чай. — Мы не на долго. Всего на пару месяцев. Пока квартира продаётся.
Евгения ничего не ответила. Потому что слов не было. Совсем.
— Женечка, — вмешался Павел Павлович, — ты нас извини, ситуация… ну не в нашей власти. Мы с тёткой твоей свекрови договорились, она потом нас пустит, но сейчас там ремонт. А Денис говорил, ты не против, чтобы мы пожили тут.
— Денис? — Женя наконец обрела дар речи. — Говорил? Это он говорил до или после того, как я выставила его за дверь?
— Вы поссорились? — скорбно спросила Маргарита Аркадьевна, уже перешагивая порог. — Ну как же так. Мы только мирно хотим решить. Женя, ты не обижайся. Мы свои люди.
Свои люди в чужой квартире, — пронеслось в голове.
Павел тем временем начал затаскивать чемодан. От него пахло сигаретами и прошлогодней вонью с автосервиса.
— Павлик, не тащи через порог, — взвизгнула Маргарита Аркадьевна. — Это плохая примета.
— Примета — это когда вас в квартиру впускают, а не когда вы устраиваете оккупацию, — тихо сказала Женя, но никто не слушал.
Они вошли. Расположились. Павел плюхнулся на диван, поставил ноги на кофейный столик. Павел Павлович осторожно осмотрел балкон и спросил:
— Здесь можно курить?
— Здесь можно молчать, — отрезала Женя. — И быстро уходить.
Свекровь уже устроилась на кухне. Достала из сумки банку домашних солёных огурцов, пакет гречки и формочки для выпечки.
— Вот, я привезла кое-что из дома, чтобы тебе не хлопотать. Будем жить вместе — надо же по-человечески. Я люблю порядок. И у меня, между прочим, рука лёгкая. Всё растёт!
— Это вы про картошку в ванной? — не сдержалась Женя. — Или про кактус в кастрюле? Я помню.
— Женя, давай без сарказма. Сейчас всем тяжело. Но вы с Денисом должны держаться вместе. Я мать. Мне не всё равно.
— Вам было не всё равно, когда вы нам по воскресеньям навязывали борщ, хотя я просила не приходить. Вам было не всё равно, когда вы предлагали мне сменить работу, потому что «у учителей стабильность». И вам точно не всё равно, когда вы приехали в мой дом, без предупреждения, с чемоданами. Это называется вторжение, Маргарита Аркадьевна. В войну с вами играете?
— Женя, ну ты ж знаешь… Нам пока некуда. Брат говорил, ты человек с пониманием.
— Брат ошибался. И ты тоже.
Женя достала телефон и набрала Дениса. Он ответил на третий гудок.
— Привет. Я сейчас не могу, совещание…
— Ясно. Совещание. У меня тут твоя семья. С чемоданами. И твой брат, и твоя мама, и твой отец. Ты им сказал, что я не против?
Пауза. Долгая. Молчание тянулось, как жвачка на подошве.
— Я думал, вы договоритесь. Ты же не жестокая. У тебя большое сердце…
— Угу. А теперь там большая дыра. Всё. Ты свободен. И от меня, и от этой квартиры. Удачи на новом месте. Только не забудь — у твоей мамы лёгкая рука. Особенно на хозяйские полки.
К вечеру Маргарита Аркадьевна освоилась.
— Женя, мы тут подумали. Можно мы в спальне поживём? А ты пока в зале?
— Ну ты одна, а нас трое.
