Сын ничего не сказал. Только взял её за руку. Крепко. По-настоящему.
А потом вечером ей позвонил Алексей.
Номер не изменила. Глупость? Возможно. Но в этот вечер она взяла трубку.
— Ирина… — голос был севший. Он пил, она это знала. — Ты одна?
— Да, Алексей. Одна. Но по своей воле.
Тишина. Слышно было, как он дышит.
— Я тоже скучала, — наконец сказала она. — По себе. Та, что была с тобой — это не я. Это была удобная тень. А я — вот. С пледом, с лавашной пиццей, с разбитым сердцем. Но уже снова собой.
— Я не хотел так. Честно. Просто все навалилось. Мать, братья, дом. Я думал, мы — семья. Что ты справишься.
— Вот в этом и ошибка. Ты думал, что я должна справляться. А ты — организовывать.
— Мне тоже. Но поздно. Ты построил дом. А я — себя.
Она положила трубку. Не с болью — с прощением.
На следующее утро она встала рано. Пошла босиком в сад. Яблони были ещё зелёные, но крепкие. Она прижалась к одной щекой. Тёплая. Живая. Своё.
За спиной залаяли собаки. У соседей. Те же, что и год назад. Но сейчас они не пугали. Это был просто фон. На фоне новой жизни.
Ирина усмехнулась. Подумала, что купит кота. Или собаку. А может, заведёт кур. Почему нет?
В этом доме она может всё.
Даже снова влюбиться. Но только в тех, кто не требует прописки для всей родни.
